– Ваши условия принимаются, молодой человек. – С огоньком в глазах произнес Фред Солсбери. – Мысль гениальная в своей основе. Мы соберем совет директоров сегодня же, завтра утром вы получите конкретный ответ, и я думаю, вам будет предоставлен план-график работы с наиболее благоприятными маршрутами. Если в нашем штате эта задумка воплотится в жизнь, то мы предложим этот вариант Ассоциации директоров в Иллинойсе. У них, как мне известно, не очень успешно идут дела. Думаю, что к мистеру Дэйтлону в скором времени выстроится очередь из банкиров.
– Важно, чтобы эта очередь не шумела. Позаботьтесь о безопасности. Когда в деле задействована крупная сумма и много людей, не исключена утечка информации. А это самая опасная промашка, которую очень трудно исправить. Вы должны взять клятву с коллег. Кодекс молчания. Можете их пугнуть. Если кто-то нарушит этот кодекс, того вы сами разорите, объединив свои силы, без нашего вмешательства. Такие угрозы, как правило, более убедительны, чем ствол автомата.
– И в этом случае вы правы. Я вижу, что мы имеем дело с умными людьми, а не с горсткой гангстеров.
– Нас устраивает тот имидж, который приписывает нам полиция. Он романтичен, и это нравится публике. – Грэйс выпил остывший кофе и встал. – Итак, господа, завтра в девять утра я позвоню вам по телефону и назначу время и место встречи. На сей раз вам придется нанести нам ответный визит. Вы можете взять с собой всех желающих из вашей команды. Возможно, что у кого-то из банкиров возникнут вопросы к мистеру Дэйтлону.
Через тридцать минут Тони Грэйс находился в самой паршивой гостинице самого захолустного городка штата. Здесь он снял весь этаж и предупредил хозяина, что ждет гостей. Хозяин извивался змеей перед постояльцем. Такого количества номеров у него никто никогда не снимал. В знак особого почтения Грэйсу подключили телефон. В этот же вечер Тони докладывал Крису, что сделка заключена и им можно выезжать.
В ту же ночь быстроходный «бентли» отъехал от коттеджа и выехал на южное шоссе. За рулем сидел Брэд Кейси, рядом Крис, а на заднем сиденье дремал Феннер.
В эту ночь Мэлвис Бэрроу и окружной прокурор готовили облавы в Чикаго.
Местный вышибала с подозрением осмотрел Холэмана и не сомневался, что перед ним стоит легавый. Робин редко ошибался в людях. Вот уже пятый год он стоит в дверях варьете и на расстоянии может определить, сколько денег в кошельке посетителя. Этот ему не понравился, и приперся он в девять утра, когда все еще спят, кроме уборщиков. Робин расправил широкую грудь и встал в дверях, перегородив своей мощью дорогу. Холэман тоже не числился среди хлюпиков и имел опыт в таких делах. Четырнадцать лет борьбы с такими гориллами его кое-чему научили.
– Чего тебе надо в такую рань, приятель?
Холэман остановился у порога и постарался начать и кончить разговор миром.
– Я ищу Нэнси.
– Ищи ее дома. Варьете и ресторан работают вечером.
– Хозяйка мне сказала, что Нэнси часто ночует у себя в гримерной.
– Бывает, когда переберет лишку.
– Так случилось и в этот раз. – Я тебе сказал, что ее нет. Ты понял?
– Нет. Я привык все проверять сам. Надеюсь, ты не возражаешь?
– Возражаю. Вали отсюда, пока цел.
Холэман пожал плечами, повернулся и собрался уходить, но вдруг его массивная фигура съежилась, и будто пружинный механизм сорвал его тело со стопора. В долю секунды кулак Холэмана проделал дугу в сто восемьдесят градусов и врезался в нос Робина. Звук сломанного хряща, кровь и долгий полет внутрь забегаловки. Четыре стола были им сметены и сломаны в щепки. Вышибала оправдал свое название и вышиб головой панель в стойке бара, где и затих на неопределенное время.
Уборщица со шваброй выпрямилась, взглянула на валявшуюся на полу тушу и проследила взглядом траекторию полета. В дверях стоял рослый парень с широкими плечами, в хорошем костюме и съеденной оспой физиономией. Не так уж он плох, можно и к такому привыкнуть.
Когда он вошел в помещение, она обратила внимание на его взгляд. Неприятный, пожирающий все на пути, подозрительный и озлобленный взгляд.
– Ты мне скажешь, где я могу найти Нэнси, крошка?
Голос у него был приятный, но смотреть на него не хотелось.
– По лестнице на второй этаж. Седьмая комната.
– Спасибо, крошка.
Юл Холэман поднялся на второй этаж, прошел по коридору и постучал в указанную комнату.
– Заходи, открыто.
Холэман вошел.
Женщина сидела перед зеркалом. Было видно, что она только что проснулась. Ночная сорочка, растрепанные волосы, синяки под глазами и опухшие веки. Она выглядела старше своих лет и невооруженным глазом было заметно, что на этой лошадке хорошо покатались, если не заездили окончательно. Холэман не видел ее пару лет и ужаснулся переменам.
– Привет, Нэнси! Ты меня узнаешь?
Она взглянула на него через зеркало, взяла с трюмо чашку с кофе, сделала глоток и ответила:
– Привет, легавый! Как это тебя занесло в наши края?
– Ушел в отставку и ищу, где бросить якорь.
– Здесь тебе делать нечего. Таких, как ты, в каждой забегаловке полно. В вышибалах здесь не нуждаются.
