— Это трупоед, — заботливо пояснил Эйкела. — Альвы лю-убят публичные казни, но они понимают, что произойдет, если кня-азь Илларский будет обезгла-авлен за браконьерство. Потому они оста-авили тебя здесь, на ра-аспра-аву этим милым зверькам. Знаешь, как они питаются? По ма-аленькому кусочку… снача-ала пальцы…
— Чего ты хочешь? — спросил Гарен, наблюдая за трупоедом, который лязгал зубами в опасной близости от его лица.
— Я оценил твою игру, кня-азь, — Эйкела сощурился. — Я хочу тебе помочь.
…план короля цвергов был прост.
— Я заколду-ую тебя, — сказал Эйкела. — Ты будешь выглядеть как самый настоящий цверг… прежде всего, трупоеды тебя не тронут. А когда альвы завтра утром придут проверить, как поживают их хвоста-атые любимцы… о-о, они очень удивятся!
— Я не понимаю, — глухо прошептал Гарен.
— Они решат, что соверши-или ошибку, — охотно пояснил король цвергов. — В наших лесах всякие нава-аждения случаются… тебе надо будет лишь вести себя грубо и нагло — чем наглее, тем лучше. Ни о чем не расска-азывай, побо-ольше скаль зубы — тебе всё можно… они окружат тебя за-аботой, будут всячески тебе угождать — только чтобы ты их простил и не пожаловался… мне, ха-ха!
Гарен терпеливо ждал, пока Эйкела перестанет смеяться.
— Ты так говоришь, король, словно я уже согласился.
— А разве нет? — развеселившийся цверг любовно погладил трупоеда по загривку. — Не согласен? Тогда я пожелаю нашему мохнатому другу приятного аппетита. Ам! Ха-ха!!
— И… — Гарен сглотнул комок в горле. — Какую плату ты за это попросишь?
— Плату? — цверг моргнул. — Сущую мелочь.
Гарен снова рванулся к Эйкеле, забыв про цепи. Цверг отстранился.
— Ну-ну, — сказал он серьезно. — Поосторожнее, а тоя могу испугаться…
Князь совершенно потерял контроль над собой и разразился градом ругательств. Цверг выслушал его, качая головой, потом спокойно сказал:
— Ну-у вот, теперь я точно зна-аю, что о нас думают люди… чей я сын, говоришь? Что-то не расслышал. Ладно, потом обсу-удим это… в более подходящей обстановке. И я так понял, что ты согласен?
— Да! — рявкнул Гарен. — Делай свое дело!
— А я уже все сделал, — король цвергов пожал плечами. — Ах, да, чуть не забыл!
И прежде, чем князь успел опомниться, Эйкела размахнулся и со всей силой ударил его по щеке, оставив следы когтей — четыре глубокие борозды.
— Это чтобы ты помнил о том, что нельзя давать ложные клятвы, — сообщил он дружеским тоном. — Кажется, сюда-а уже идут — тебе не придется ждать до утра. Приятного отдыха в гостях у альвов, бра-атец мой Нераг…
Изумлению альвов не было предела: вместо мертвого человека они обнаружили в темнице совершенно живого цверга — очень спокойным голосом он разъяснил каждому из тюремщиков, что именно с ним сделает король Эйкела, когда узнает, как обошлись альвы с его братом.
Тотчас его освободили, вывели наверх и принялись умывать, причесывать, обрабатывать раны. Он позволял им ухаживать за собой, лишь порыкивал изредка — а потом прогнал всех из комнаты и повалился без сил на белоснежную постель.
Но сон не шел к нему…
Гарен встал, осмотрел комнату — она была большая, просторная, и этим отличалась от большинства комнат в его собственном замке.
В углу стояло большое зеркало. Князь взял свечу и приблизился…
…в зеркале отражался высокий цверг с кабаньей головой — широкоплечий, темнокожий. Маленькие глазки горели злобным красным огнем, а левой щеке виднелись четыре глубокие царапины, из которых ещё сочилась кровь.
"Матильда…"
— Будь ты проклят, Эйкела, — сказал Гарен.
Кто-то робко постучал в дверь. Гарен бросил короткий взгляд на свое отражение: не составляло никакого труда принять суровый вид…
Вошедший альв был очень стар. Он носил белые одежды и опирался на посох. Седые волосы струились по его плечам, кожа была бледной и почти прозрачной.
Князь Гарен знал, что Кэйн, советник короля Оберна был стар уже во время Великой войны, которая закончилась триста лет назад — но он понятия не имел, мог ли об этом знать Нераг, брат Эйкелы.
Вероятно, мог…
Кэйн заговорил первым.
— От лица его величества приношу извинения, принц Нераг. Надеюсь, доставленные неудобства… э-э…
— Переполнили чашу моего терпения, совершенно точно, — прервал его Гарен. — Я зол, Кэйн… и очень голоден.
— Это поправимо, — альв улыбнулся. — Ты приглашен на пир в честь дня рождения Альтеи.
"Альтея? Кто бы это мог быть?"
— Сочту за честь, — ответил Гарен и улыбнулся. Его оскал, вероятно, произвел впечатление на Кэйна — альв поспешил откланяться, сообщив напоследок, что пришлет слугу с одеждой.
Гарен сел, обхватив голову руками. Эйкела вполне мог обмануть его — снять своё заклятие посреди пира или заявить, что у него нет и не было никогда брата по имени Нераг — при этом он ни капли не солжет. И если при этом Гарен последует его советам…
"Что же делать?"
Князь Илларский никогда ещё не попадал в подобную ситуацию.
