– Что ты! – пылко воскликнула она и покраснела. – О господи, знаешь, я не то хотела сказать, просто это неоднозначный момент в жизни.
– А знаешь, что во время войн и прочих катаклизмов усиливалась рождаемость? Угадай, почему.
– Почему?
– Потому что просыпался основной инстинкт к размножению, – поглаживая ее гладкое бедро, сообщил он и поцеловал ее в шею, – к этому стремятся все живые организмы, чтобы не выродиться.
– Вот как! То есть ты думаешь, что я испугалась смерти и решила эту проблему физиологическим путем? – неодобрительно прищурилась Лика.
– А у тебя есть другое объяснение? – усмехался самым противным образом Кирсанов. – Может, это любовь с первого взгляда? Ну-ка, признавайся, ты специально на лестнице мне на спину прыгнула, чтобы поймать в свои сети? Хитра, чертовка, сработала твоя ловушка!
– Ну, знаешь! – Лика вскочила, как ужаленная, вырываясь из его объятий. – Оставьте эти ваши шуточки скабрезные, Денис Николаевич!
И под его наглый смех она потопала в ванную, громко стуча по полу голыми пятками. Глянула на себя в зеркало и еще больше разозлилась. Кошмар ходячий! Волосы превратились в воронье гнездо. Под глазами круги. А губы! Да они просто вспухли и стали на два размера больше. А это еще что? Она откинула простыню в сторону. Чуть выше левой груди сиял свежепоставленный синяк. Засос! У нее никогда не было подобных украшений! Макс был очень аккуратным любовником и не оставлял на ее теле подобных подтверждений, что они тоже занимаются ЭТИМ. Что же теперь с ним делать? Помазать кремом?
Совершенно расстроенная, она залезла под душ. И прошляпила тот момент, когда в ванную проник подлый насмешник. Вжик. И занавесочка отъехала в сторону, и он ввалился к ней, несмотря на то, что она довольно громко завизжала.
– Чего орем? – спросил он.
Но ответить не дал, заткнул рот поцелуем. Лика считала, что заниматься любовью в ванной комнате – это верх неприличия. Ну что это такое? Оба мокрые, голые, скользкие. И потом, здесь мало места и неудобно. Это в кино любовники успевают и свечи зажечь и позы принять, а в жизни все как-то иначе. Но у Кирсанова были совершенно другие соображения на этот счет. И он умудрился приспособиться к неподходящим условиям, и ее приспособил. И хотя он был язва и ехидна, и пять минут тому назад она не собиралась с ним даже разговаривать, сопротивляться ему было невозможно, да и к беседам никто не склонял. К тому же он стал ее первым в жизни любовником, а это так необычно…
Мама дорогая, о чем это она думает?
Лика ужаснулась последний раз своим непристойным мыслям и переключилась на сам процесс. Ой, правы были предки, уходя от стресса подобным образом!
И едва они покинули ванную, как в номер постучали. Лика тут же поняла, как это, когда душа уходит в пятки. Первой мыслью было, что это Макс. Но потом она лихорадочно припомнила, что они в номере у Кирсанова, поэтому вряд ли муж с дороги будет ее искать сразу тут. Но в любом случае, Макс этот или кто другой, а открывать не следовало, она же была, в чем мать родила. Но Кирсанов, подлец, поперся к двери, не смотря на ее предупреждающее шипение. Как был в одном полотенце, так дверь и открыл, пропуская в прихожую Стаса.
– Привет, Лика! – проорал тот от двери.
И Лика обрела цвет перезревшего томата, ровный такой оттенок от пяток до ушей. Еще бы Максу было не узнать, где обитает его жена, – весь отель это знает! Ее любовная связь – это секрет Полишинеля!
– Я пришел спросить, вы с нами поедете. Или опять дурака будете валять?
– Дурочку, – сказал подлый Кирсанов и засунул голову в проем двери, чтобы увидеть ее реакцию.
Реакция пошла нормально – по красному цвету расцвели зеленые блики. От злости ей не хватало воздуха, приходилась ловить его ртом. И она погрозила ему сразу двумя кулаками. Он удовлетворился и опять полностью исчез из поля зрения. Жаль, что голышом по номеру особо не побегаешь, а то бы ее ноги здесь не было!
– Так, значит, вас не ждать? – уточнил настырный Стас.
– А где все? – полюбопытствовал Кирсанов.
– В столовке, завтракают.
– Ага, ну ладно. Вы пока у фуникулера очередь займете, и мы подтянемся.
– А если не успеете?
– Успеем.
«Ты посмотри какой самоуверенный тип! – возмущалась Лика. – Опять все за нее уже решил!»
Стас ушел. Кирсанов закрыл за ним дверь и зашел в комнату. Настроение у него было отменное, жизнь казалась прекрасной, энергия в теле била ключом. Но в своей кровати он обнаружил надутое, недовольно сопящее существо, так сверкающее глазищами, что аж искры во все стороны летели. На «дурочку» обиделась, осенило его.
– Ты что, шуток не понимаешь? – сурово сдвинул брови Кирсанов.
– Шутки? – прищурилась она. – Шутки понимаю. А ты?
– Что я?
– У меня середина цикла, – заявила Лика.
– Поздравляю.
– И я тебя. Ты кого предпочитаешь – мальчиков или девочек?
– Девочек, конечно, что я педик, что ли? – с деланным равнодушием пожал плечами Кирсанов, но, глядя на ее странное выражение лица, не выдержал. – Ты это сейчас про что?
