«Да мало ли кто может с классовой ненавистью таращиться на дом местного толстосума! – подумал Замешаев, глядя в стену. – Все! Закрываю глаза и со всей силы начинаю спать!» – решил он, но тут же опять вернулся к мысли о мужике в майке. Проворочавшись в кровати еще полчаса в бесплодных размышлениях, он все-таки постепенно провалился в неспокойный, тревожный сон.
Утром за завтраком Сергей в общих чертах рассказал Жеке о звонке жены.
– Женщины! – вздохнув, меланхолично изрек тот. – Я думаю, Викуля немного попсихует, а потом остынет и простит своего грешного мужа.
– Возможно, – задумчиво пробормотал Сергей. – Но знаешь, Жека, я не уверен, что хочу этого.
Друг молча с удивлением уставился на него.
– Понимаешь, ты хоть и в курсе общей фабулы наших с Викой отношений, но кое-чего не знаешь.
– Я помню, что на первых двух курсах ты высунув язык бегал за Викой. Она и сейчас классно выглядит, а тогда вообще была просто невообразимая красотка. Потом ты вдруг к ней охладел, и она стала беззастенчиво бегать за тобой. А потом вы вроде оба к друг другу охладели и стали друзьями. Все верно? – задумчиво спросил Иванов.
– После института я пошел работать в архитектурное бюро «Резман и партнеры». Моим первым серьезным самостоятельным проектом был оздоровительный комплекс под Истрой. Я был наивным придурковатым идеалистом. Бюджет, как чаще всего бывает, изрядно раздербанили еще до начала строительства. Многие участники проекта прилично поднялись на той стройке, и оставалось лишь пустяшное дело – как-то на остатки средств построить комплекс. На меня начали давить, чтобы я пересогласовал проект на более экономный вариант. Я уперся как баран, гордо встал в позу и категорически заявил: нет – и все! Будем делать качественно и красиво! Многим участникам проекта это грозило очень серьезными последствиями, но я был тверд как кремень и упорно стоял на своем. Как на зло, в этот момент на объекте произошла авария. Погиб человек, и вдруг всем стало очевидным, что это шанс избавиться от вредного несговорчивого архитектора. Я был назначен виновником аварии, хотя даже не имел отношения к той злополучной балке. Не буду вдаваться в подробности, как это все было сляпано, но мне очень конкретно светило пять лет. Я был в жуткой панике. Неожиданно вспомнил, что у Викули отец работает в Следственном комитете. Я без особой надежды обратился к ней. Она свела меня с отцом. При встрече у нас произошел приблизительно следующий разговор: «Я тебе, Серега, ничего не обещаю, дело крайне хреновое. Попробую что-нибудь предпринять по своим каналам, но есть один нюанс. Мне, чтобы за тебя хлопотать, надо очень высоким людям объяснить твой статус. Если я скажу, что ты просто институтский товарищ моей дочери, – это одна история, а если я скажу, что ты ее официальный жених, и приглашу людей на вашу свадьбу – это уже совсем другое дело.
– Понятно, – задумчиво пробормотал Жека. – Либо в тюрьму, либо под венец.
– Я выбрал не тюрьму, – усмехнулся Замешаев. – Как-то я помог тестю с его загородным домом. По случаю завершения работы мы с ним серьезно накидались, и он мне выдал следующее. Ты, говорит, Серега, талантище, а у меня полно состоятельных знакомых, которые спят и видят, где бы найти классного архитектора. Это поляна, на которой ты сможешь реализовать все свои самые смелые мечты и станешь настоящей звездой! Я надеюсь, что ты в дальнейшем не загордишься и не откажешь иногда старику в пустяшной помощи.
– В тот момент молнии не сверкнули? Может, раскаты грома, серой запахло? Кстати, а договор кровью не подписывали? – хмыкнул Жека.
– Да пошел ты… – обиженно воскликнул Сергей.
– Да ладно, извини, извини… – затараторил Жека. – Продолжай.
– Он тогда словно подслушал мою тайную честолюбивую мечту. Я всегда хотел иметь возможность создать что-то по-настоящему грандиозное и значимое. Такое, чтобы моя работа оказалась в одном ряду с великими вроде Нормана Фостера, Заха Хадид или Филиппа Старка.
– Скромненько, но прикольно, – хмыкнув, изрек Жека. – Всегда знал, что ты амбициозен, но настолько…
