— Разве что и мы и они достаточно цивилизовались, чтобы больше не убивать друг друга. Вступаем в межплеменные браки, покупаем друг у друга подержанные автомобили, а если и вторгаемся на их земли, так лишь затем, чтобы потягаться с их игровыми автоматами.
— Ладно, сдаюсь.
Однако Липхорн все еще был немного зол из-за того, что целый день его вынуждали слушать, как его народ представляют племенем жестоких убийц и грабителей.
— Вам, профессор, прекрасно известно, что нападающей стороной всегда выступали юты. Они относятся к шошонской группе племен. Завоеватели Великих Равнин, они теснили нас, мирных атапасков, — земледельцев и скотоводов.
— А у кого эти мирные скотоводы угоняли овец? — вопросила Луиза. — Впрочем, я сейчас пытаюсь разобраться в хронологии. Не слишком ли стар этот второй Айронхенд для. преступника, за которым нынче ведется охота?
— Может, и не слишком, — возразил Липхорн. — Первый Айронхенд хозяйничал тут еще в десятых годах, когда в здешних местах начали наводить порядок. Она говорила, что нынешний Айронхенд — его поздний ребенок. Скажем, Айрон-хенд-младший появился на свет в начале сороковых, значит, по возрасту вполне мог попасть во Вьетнам.
Он раздумывал о словах Сказительницы: старый Айронхенд не улетал от навахо, как птица, но, ускользал, как барсук. Барсуки спасают шкуру, скрываясь в разветвленных норах с запасными выходами. Интересная мысль — ведь за младшим Айронхендом охотились в краю каньонов и угольных шахт.
На картах это место обозначено как плато Колорадо — пятьдесят миллионов гектаров, раскинувшихся на просторах штатов Аризона, Колорадо, Нью-Мексико и Юта. В основном это возвышенный иссушенный район, прорезанный тысячами и тысячами каньонов — результат эрозии, начавшейся миллиарды лет тому назад, когда таяли ледники, а дожди лили непрерывно много тысячелетий подряд. Малочисленные обитатели плато именуют его Фор-Корнерс — территорией Четырех Углов, Высокой Сушью, Каньонлендом, Страной Гладких Скал, Великой Пустошью.
В этот жаркий день Джим Чи называл его совсем другими, отнюдь не лестными именами. С самого утра он и полицейский Джексон Нез обследовали дно одного из таких каньонов. Чи обливался потом под выданным ФБР бронежилетом, да еще и тащил на себе спутниковый пеленгатор, инфракрасный детектор и винтовку с оптическим прицелом. Но тяжелее, чем вся эта выкладка, на Чи давила твердая уверенность в том, что они с Незом тратят время впустую.
— Не совсем уж впустую, — заметил Нез, — потому как федералам одно нужно: пометить галочкой «обследовано» ровно столько каньонов, чтобы объявить этих типов погибшими и свернуть поиск.
— Даже и не надейся, — возразил Чи.
— А то еще преступники увидят нас и пристрелят. Тут-то федералы засекут, куда слетаются стервятники, найдут наши тела, пришлют криминалистов, те проведут баллистическую экспертизу, и злодеев повяжут.
— От твоих слов на душе полегчало, — ответил Чи. — Хорошо работать на пару с оптимистом.
Остановившись в сухом песчаном русле Готик-Крик, Чи принялся химичить с пеленгатором. По идее, на таком расстоянии от скал пеленгатору положено было выйти на прямую связь со спутником, после чего на экране должны были появиться показатели широты и долготы его точного местонахождения. Порой они и появлялись — как в этот раз. Чи нажал кнопку «Передача», назвал в микрофон цифры, отключил прибор и бросил взгляд на часы.
— Потопаем домой, — предложил он, — если тебе не нравится вкалывать сверхурочно.
— Лишние деньги не помешают, — ответил Нез.
— Точно. Может, их прибавят к твоему выходному пособию, — рассмеялся Чи. — Мы до сих пор пытаемся выбить сверхурочные за Великую облаву девяносто восьмого года. Надо убраться отсюда до темноты.
До темноты они убрались, но к тому времени, когда Чи, усталый и грязный, добрался до своей комнаты в мотеле «Рикап-черский приют», на небе уже высыпали звезды. Он снял ботинки, носки, штаны и рубашку, повалился на кровать и содрал упаковку с сандвича с сыром и ветчиной, который купил на автозаправке. Чуть отдохнет, примет душ, завалится на боковую и будет спать, спать, спать. Забудет об облаве, о Берни Мануэлито и обо всем остальном. Поставит будильник на шесть утра и будет спать.
Чи откусил от сандвича. Вкуснятина. И только хотел повторить, как в дверь постучали: тук-тук-тук. Чи застыл с сандвичем в воздетой руке. Может, ошиблись дверью, понадеялся он. Может, пронесет.
Тук-тук-тук. И следом:
— Джим, ты дома?
Голос Легендарного Лейтенанта. Чи завернул сандвич, положил на прикроватный столик и пошел открывать. За дверью стояли Липхорн и женщина-профессор.
— Ой, — произнес Чи, отступив в сторону, чтоб она его не видела, и потянулся за брюками. — Простите. Дайте оденусь.
Пока он одевался, Липхорн рассыпался в извинениях, объясняя, что они всего на минутку. Чи жестом предложил им занять два имевшихся в номере стула, а сам сел на постель.
