— Сержант Чи, — сказал Кэбот, — объясните, пожалуйста, почему вы считаете, что именно в этой шахте могут скрываться преступники, ограбившие казино «Юта»?
Этой минуты Чи боялся больше всего. Он уже представлял себе насмешливо-ироническое выражение, с каким Кэбот будет слушать рассказ про то, как на эту мысль Чи натолкнула легенда племени юта о человеке, который мог в один прыжок взлететь со дна каньона на месу. Набрав полные легкие воздуха, он начал. Торопливо изложил связь нынешнего Айрон-хенда с легендарным, поведал о том, как индейцы навахо не сумели поймать злодея, и о предположении, что, раз тот на языке юта звался Барсук, то мог, подобно этому зверю, скрываться в норе с двумя выходами. Как и следовало ожидать, рассказ Чи позабавил Кэбота и его напарника. Капитан Ларго не нашел в рассказе ничего забавного и сидел с кислым выражением на лице. Чи поймал себя на том, что сбивается на скороговорку:
— Тут кстати подвернулось АООС с их съемкой. Я попросил взять меня в вертолет — и вот она, как на ладони. Старый вход над уступом высоко в стене каньона, а на месе над ним — развалины шахтной постройки. Все сходится, — завершил Чи. — Я посоветовал капитану Ларго проверить шахту.
— Можете описать, как выглядят развалины? — спросил Кэбот.
— У меня есть снимки, — ответил Чи и вручил Кэботу две фотографии.
Кэбот взглянул на них и передал напарнику.
— Это та, которая тебя заинтересовала? — спросил он.
— Она самая, — ответил Смайт. — Мы обнаружили ее в тот же день, когда нашли грузовик. Отправили туда команду и обыскали развалины — заодно со всеми другими строениями на месе.
— Что-нибудь нашли? — спросил Кэбот, который, ясное дело, уже знал ответ.
Смайт ухмыльнулся:
— Помет грызунов, сломанное оборудование, три бутылки из-под местного вина со старыми этикетками — и никаких следов того, что за последние годы там кто-то побывал.
Кэбот с улыбкой вернул Чи снимки, сказав:
— Может, еще пригодятся — наклеите в альбом.
Джо Липхорн рано лег спать, как делал это всю жизнь. Профессор Луиза Буребонетт возвратилась поздно — Джо разбудил звук хлопнувшей автомобильной дверцы. Лежа, он слышал, как она поговорила с Конрадом Бисенти, вошла в дом, проследовала в отведенную ей комнату и закрыла дверь. Все затихло. Он попробовал разобраться в чувствах, какие вызывало у него присутствие в комнате Эммы посторонней женщины, но не смог. Когда он открыл глаза, в лицо ему било солнце, а кофейник утробно урчал, возвещая, что кофе готов. Было утро.
Луиза взбалтывала у плиты яйца.
— Знаю, вы любите яичницу-болтушку, — сказала она. — Всегда ее заказываете.
— Верно, — заметил Джо, подумав, что любит и болтушку, и глазунью, а иногда и яйца-пашот. Он налил кофе в чашки и сел за стол.
— Удачный был день, — заявила Луиза, подавая ему яичницу. — Старик индеец из интерната для престарелых в Кортезе поведал нам новую версию легенды о переселении юта. А как у вас?
— Заходил Гершвин.
— Вот как? И что ему было нужно?
— По правде говоря, я так и не понял.
— А сам он сказал, что ему нужно?
— Сообщил, что ему угрожали по телефону, обвиняли в негласном сотрудничестве с полицией. Сказал, что ему страшно, да оно и видно было. Сказал, что до конца облавы переберется в мотель.
— В мотеле ему могут выставить крупный счет, — заметила Луиза. — Та парочка, как я понимаю, скрывается еще с девяносто восьмого года. ФБР, я слышала, уже не настаивает на том, что их нет в живых.
— Угу, — согласился Липхорн.
Он жевал чуть пережаренную, на его вкус, яичницу и пытался понять, чем именно насторожил его приход Гершвина.
— У вас голова другим занята, — сказала Луиза. — Преступлением?
— Пожалуй. Формально это дело меня не касается, но кое-что в нем ставит в тупик.
Луиза съела на завтрак всего один тост и принялась убираться вокруг плиты.
— Отправляюсь на юг, во Флагстафф, — сказала она. — Запишу еще одну чудесную легенду, которая переходила от поколения к поколению легко, как воздух. На днях извлеку ее из моего компьютера и забальзамирую в первом же научном журнале, который захочет ее напечатать.
— Непохоже, чтобы вам так уж не терпелось сделать это, — заметил Липхорн. — Может, легенда подождет с денек, а вы съездите со мной?
Луиза оттирала в раковине сковородку. Не выпуская ее из рук, она обернулась:
— Куда? И чем займемся?
Липхорн подумал, как лучше объяснить.
— Вообще-то тем самым, чем я порой занимаюсь, когда мне нужно кое в чем разобраться. Я еду куда-нибудь, выхожу из машины, прогуливаюсь или просто сажусь на камень и жду — вдруг придет озарение. Когда приходит, когда нет.
По лицу профессора Буребонетт было видно, что ей предложение понравилось.
— Как ученому-социологу, мне бы, пожалуй, хотелось понаблюдать, как вы это делаете, — заявила она.
Они сели в пикап Липхорна и поехали на юг. Справа от дороги поднимались песчаниковые утесы, впереди, над скалами, клубились пронизанные утренним солнцем облака.
— Что вас тревожит? — спросила Луиза.
