«Убивать меня не собираются – это ясно, – вернулась женщина к прерванным размышлениям, – тогда зачем я им нужна? Бесспорно то, что навел бандюков Леван. Когда я припугнула его ментами, он обделался со страху – это видно было невооруженным глазом. Увидев меня сегодня на базаре, он обделался еще сильней и решил натравить бандитов. В первый раз удалось убежать. Ну а второй раз…»
Татьяна невольно поразилась себе: она, вместо того чтобы реветь в голос и трястись от страха, спокойно рассуждала о том, что ее, возможно, через пару часов укокошат!
«Ладно, некогда нюни распускать! Думать нужно!» – осекла она сразу же себя и продолжила размышления.
«Больше сегодня мы с Леваном не встречались, зато Вовчик, как только увидел меня в кафе с Павлом, тоже почему-то почувствовал себя не в своей тарелке – пулей вылетел из "Ромашки". Ручаюсь, сразу к своему приятелю побежал. Стоп! Сколько времени прошло с того момента, как я вышла из кафе, и до того, как эти сволочуги меня в тачку запихали? При всей той медлительности, с какой я путешествовала вдоль лотков с товаром, а затем загорала в сквере на лавке, минут двадцать, ну тридцать от силы!»
Причем попутно Татьяна отметила про себя, что повели ее практически сразу, как только она вышла из кафе.
«Затем отвяли, затем – бац! Лапища Битка зажала рот – и головой вперед, в салон!»
Ух! Пережив в памяти еще раз этот неприятный момент, Татьяна передернула плечами.
«Интересно, кого эти шкафы ждут? Можно подумать только одно – кто-то хочет со мной о чем-то поговорить. Только для этого я им и нужна! Скорее всего, хотят меня про ментовку расспросить!»
Ко всем прелестям прибавилась головная боль, последствие утренней выпивки с бомжами. Сопровождалась она противной сухостью во рту.
С тоской Татьяна вспомнила себя другую: сильную, хорошо подготовленную, уверенную в себе.
«Что же ты с собой сделала, Танька?» – с горечью спросила себя женщина.
Неожиданно дверь отворилась, и Кадетка увидела в образовавшемся проеме все того же Битка.
– На выход, красотуля, – глумливо лыбясь, скомандовал тот.
Татьяна поднялась с кровати и подошла к бандиту. Тот стоял, опершись ладонью о косяк. Дебил просто поедал женщину глазами.
Соколову передернуло от одной мысли, что, не дай бог, ей когда-нибудь придется трахаться с этим животным.
Биток все же посторонился, пропуская ее.
Она прошла по коридору.
– Направо, – скомандовал конвоир.
Повернув, Татьяна оказалась на пороге другой комнаты, более просторной и обставленной куда лучше, чем та, которую она только что покинула.
В комнате, кроме мужика, сидевшего за рулем «жигуленка», находился еще один человек. Одет этот тип был в кожаный плащ, который и не собирался снимать, несмотря на то что в доме было тепло натоплено. Он развалился на стуле, его шляпа лежала на столе.
Мужчине на вид было лет сорок. Аккуратно подстрижен, пижонские усики, тщательно выбрит. Вообще внешний вид незнакомца у Татьяны сразу ассоциировался с рекламой дорогого одеколона.
«Ему бы вместо плаща красную накидку, в лапу шпагу – и на арену можно выпускать! Прямо тореадор какой-то», – невольно подумала женщина.
Между тем Тореадор жевал спичку и рассматривал стоящую перед ним Соколову ленивым, наглым взглядом.
– Два вопроса, – наконец выдавил он из себя, – вернее, пока один: где ключ?
– Какой ключ? – искренне удивилась Татьяна.
– Биток, – не глядя на дебила, обронил обладатель пижонских усиков. Оказывается, тот умел понимать приказы с полуслова.
Щеку обжег удар, голова мотнулась в сторону. Татьяна пошатнулась, но удержалась на ногах.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – стараясь, чтобы ее голос звучал как можно убедительнее, произнесла Соколова.
– Биток, – вновь раздался равнодушный голос, и щеку обжег новый удар, и следом еще один, заставивший Татьяну согнуться пополам. Пинок в мягкое место отправил женщину под ноги к сидевшему на стуле. Водитель желтой «копейки», до сих пор молча взиравший на происходящее, схватил Татьяну за волосы и поднял ее голову так, чтобы она смотрела в лицо главарю подонков.
– Я… я правда… ничего не знаю, – с трудом выдавила из себя женщина.
– Сумочку, – потребовал Тореадор.
Биток молча ушел куда-то и вскоре вернулся. Содержимое сумочки тут же было вытряхнуто на стол. Старший брезгливо осмотрел все, взял ключи от квартиры Соколовой, внимательно взглянул на них, вздохнул и бросил себе в карман.
– Слушай, ты, – выплюнутая спичка полетела в лицо женщины, – если я не получу то, что мне нужно, я отдам тебя вот ему, – легкий кивок в сторону человекоподобной обезьяны, заурчавшей от предвкушения удовольствия, – ну а после…
Закончить фразу пижонистый мужчина не успел. В барсетке, лежащей на столе, раздалось характерное пиликанье. Он недовольно поморщился и достал трубку.
– Слушаю.
Судя по тому, как глаза главного ублюдка сначала вылезли из орбит, а затем стали вращаться в разные стороны, вряд ли он услышал приятные новости.
– С-ско-ты, – прошипел он в трубку, затем слушал дальше. – Меня ждать! – наконец рявкнул он и отключил связь.
Торопливо поднялся, нахлобучил шляпу.
