– Смертельно раненный лев обрушился на меня и издох. Весь облитый его и своей кровью, обессиленный ранами и борьбой, я задыхался под косматым брюхом мёртвого зверя. Только утром товарищи нашли меня и еле живого извлекли из-под трупа льва и привели в чувство. Но всё же я благодарен ему: если бы он так хорошо не прикрыл меня, я был бы растерзан гиенами, сбежавшимися к полю битвы. Вот почему я и сказал, что мёртвый может спасти жизнь живому, – закончил Дик свой рассказ.
– Интересный случай, – сказал Майк, подбрасывая в костёр сухие ветви.
– Да, но бывают случаи и получше, – отозвался Ник, и лицо его вынырнуло из мрака, сверкнув стёклами очков. – Если вы ещё расположены слушать, я расскажу вам интересный случай охоты на тигра.
– Совершенно не расположены, – процедил сквозь зубы Майк.
Но Ник, вероятно, не расслышал и, придвинувшись ближе к костру, оживленно сказал:
– Ну вот и отлично. Это было не помню уж в котором году: в девятнадцатом…
– Или в двадцать девятом.
– Не мешай, Майк. Не хочешь слушать, можешь ложиться спать. Так вот, это было в девятнадцатом или двадцатом году. Я путешествовал по Африке и решил поохотиться на тигра.
– На тигра, в Африке? – с сомнением спросил Дик.
– Не мешай ему, Дик, – сказал меланхолический Майк, хлопая загоревшимся прутом по костру.
– Да, на тигра, в Африке. Что же тут невероятного?
– Я же тебе говорил, Дик, не мешай ему. Тигр был тоже путешественник. Он пришёл из Азии, перепрыгнул через Красное море, чтобы погулять по Африке, и кстати решил познакомиться с Ником.
– Я сидел в лесу, – продолжал Ник. – Была яркая лунная ночь. Небо синее до черноты, и на нем звёзды с тарелку. В ночной тиши я услышал осторожные, крадущиеся шаги зверя и сжал крепче мою скорострельную винтовку «фильд-2», сорокавосьмизарядную – изобретение моего друга Ричарда Фильда. Слыхали о нём? Не может быть! Где же вы были? Ведь изобретение им ружья «фильд-1» наделало тогда шуму на весь мир. Он, видите ли, задался целью изобрести ружьё необычайной силы, которое должно было действовать чуть ли не энергией распада атомов.
Майк слабо простонал.
– Я сам был при его первом опыте с «фильдом-1». Мы поехали с ним на остров Стэк-Скерри[1] и решили произвести пробу ружья в безлюдной местности, на берегу океана. Фильд поставил цель на высоте груди человека и выстрелил. Я ожидал грома, но услышал только свист. Не успел я сделать нескольких шагов, чтобы посмотреть на мишень, как вдруг Фильд упал с лёгким стоном, обливаясь кровью. Чья-то пуля пронзила его насквозь. Впереди нас никого не было. Осмотр раны, более широкой на груди, чем в спине, убедил меня окончательно, что преступник стрелял сзади. У Фильда, как у всех выдающихся людей, были завистники и враги.
«Какой мерзавец мог это сделать!» – с негодованием воскликнул я, поднимая моего бедного друга.
«Будьте осторожней в выражениях, – ответил Фильд слабым голосом. – Неужели вы не понимаете, что я сам едва не убил себя?»
«Как же это могло быть? Рикошет? Пуля вернулась назад?»
«Наоборот, она летела всё вперёд, с молниеносной быстротой облетела земной шар и поразила меня сзади…»
Я был так ошеломлён, что, положив на землю раненого Фильда, стал медленно выпрямляться. В этот момент у меня упала шляпа, сбитая чьей-то невидимой рукой. Я поднял её и увидел, что шляпа прострелена. Пуля совершила ещё один полёт вокруг земного шара и едва не убила меня.
«Что же теперь будет?» – растерянно спросил я, поспешно усаживаясь на землю.
«Скверно, – ответил Фильд. – Пуля должна поражать всё на своем пути и наделает много бед. Я не рассчитал силу моего ружья. Теперь пуля будет носиться вокруг Земли, как маленький спутник, пока сила трения о воздух постепенно не уменьшит её скорости; тогда она упадёт на Землю».
«Но неужели она пробила всё, что было на её пути: деревья, дома, скалы?»
«Очевидно», – ответил Фильд, теряя сознание от потери крови.
Фильд был прав. Пуля действительно наделала много бед. Она пронзила на своём пути тысячи людей, одних убивая насмерть, других калеча. А иных только напугала: разбивала вдребезги чашку в руках какой-нибудь старушки, мирно сидевшей у камина, или пробивала шляпу, как у меня.
В лесах пуля поубивала множество зверей, и её путь был отмечен трупами, которые лежали, как бусы, продетые невидимой ниткой. Земной шар как бы разделился на две половины невидимой преградой, через которую нельзя было ни пройти, ни проехать.
