Меня так и подмывало объяснить ей, что у общественности есть право знать о происходящем, особенно когда люди так напуганы, уязвимы и ждут ответов. Однако мне достало ума держать рот на замке. В споре с мамой ни мне, ни отцу победа не светила.
Пока мы убирали со стола грязную посуду, на кухне зазвонил телефон. Родители не рвались к трубке, и я заметил, что они обменялись каким-то странным взглядом.
– Что? – спросил я, переводя взгляд с одного на другую. – Ладно, тогда отвечу я.
Поставив тарелку на столешницу, я снял трубку.
– Да?
В трубке молчали.
– Слушаю вас!
И вновь в ответ лишь тишина. Я повесил трубку и посмотрел на родителей.
– Не отвечают.
– Вот, опять, – рассердился отец. – Точно так же пару раз молчали в трубку маме, испугали ее.
Мама вздрогнула и обняла себя за плечи.
– Я слышала, как на том конце провода кто-то сопит.
– Наверное, дети забавляются, – пожал я плечами.
Отец кивнул.
– Я то же самое сказал.
– Мне как-то не по себе, – промолвила мама. – Это ведь уже в третий раз. И опять неизвестно кто.
– Мам, а ты как думаешь, кто это? – Я старался не улыбаться. – Может, Бугимен?
Мама шлепнула меня кухонным полотенцем по плечу.
– Ничего смешного!
– Ой-е-ей! – Я поднял руки, защищаясь, по-прежнему сдерживая улыбку. – Прости, я дурачился.
– Ну так знай: получилось несмешно. То, что здесь творится, просто ужас. А тут еще и ты, – она ткнула пальцем в моем направлении, – и все эти люди, которые названивают, чтобы поболтать о кошмаре. А отвратительные книжки, которыми завален твой стол?! «Энциклопедия серийных убийц»? Господи Иисусе, тебе просто повезло, что я ее в мусорку не вышвырнула.
Я наклонился – пришлось, ведь в ней метр сорок пять – и обнял маму.
– Ты рассуждаешь прямо как Мэри. Она меня вчера упырем назвала.
У мамы глаза чуть из орбит не вылезли.
– Как она посмела тебя назвать?.. Ну, я поговорю с этой девчонкой!
Я чмокнул маму в щеку и глянул на отца. Тот с улыбкой покачивал головой.
Отец постучал в дверь моей комнаты поздно вечером.
– Ты занят?
Я оторвался от монитора.
– Да так, просто перечитываю старую историю, а что?
Отец вошел и сел на краешек кровати.
– Сделай доброе дело, а?
– Ну конечно, пап. Что нужно?
– Нужно чтобы ты был осмотрительнее.
– С чем осмотрительнее? – не понял я.
– Для начала с вопросами, которые ты задаешь в городе.
Я было запротестовал, но он меня остановил.
– Я знаю, что тебе интересно… всякое такое. И я не против. Мама много ворчит по этому поводу, но и она не против. В основном потому, что знает: у тебя на плечах неплохая голова. И еще потому, что знает, как тебе всякое такое нравится, – он махнул рукой в сторону постера «Участи Салема»[12] над кроватью, – но мы бы хотели, чтоб ты вел себя поосторожнее. Мы живем в реальной жизни, Рич, и речь идет об очень чувствительной теме. Не всем понравятся вопросы, которые ты задаешь.
– Ты говоришь сейчас об этих звонках?
Он посмотрел на меня и пожал плечами.
– Договорились. Я стану осмотрительнее. Скажи маме, пусть не волнуется.
Выражение его лица изменилось:
– Не волнуется? Ты ведь знаешь, такого никогда не будет.
Мы оба расхохотались.
Он поднялся с кровати, снова бросив взгляд на постер «Участи Салема».
– И как ты только спишь в комнате с этим… Этот зомби – просто жуткий.
– Господи, пап, – взмолился я в притворном гневе, – это же вампир!
Он пригляделся внимательнее.
– Гмм, вот я и говорю: этот вампир – просто жуть!
– Спокойной ночи, – рассмеялся я в ответ.
– Спокойной ночи, сынок.
Уходя, он закрыл дверь.
Я знал, что отец прав: следует быть осторожнее. Если задуматься, что я вообще вытворяю? Подумаешь, обладатель свеженького диплома! Я ведь не журналист. В газете я не работаю. Контракта на написание книги у меня нет. Как я уже говорил Карли, я просто-напросто… любопытствую. Вот почему так вышло, что я стал проезжать мимо игровой площадки почти каждый день. «Седар-драйв» прямо по дороге на почтамт, поэтому ничего удивительного, что я проезжаю мимо, верно?
Временные заграждения уже убрали, площадку вновь открыли. Но я не видел, чтобы там играло много детворы; а если и играли, то всегда под присмотром как минимум одного внимательно наблюдающего взрослого. Наверное, уйма времени пройдет, прежде чем все вернется к обычному порядку вещей. Если вообще вернется.
У подножья горки, где нашли Кейси Робинсон, образовался импровизированный алтарь из свежих цветов, мягких игрушек и самодельных открыток. Видно было, что здесь жгли свечи, и вокруг временного мемориала неровным кольцом лежала россыпь восковых огарков. Я несколько раз чуть было не припарковался, чтобы взглянуть поближе, но так и не решился остановиться.
В среду перед Днем независимости Карли приехала к нам домой, и мы посидели на веранде со стаканами чая со льдом. На небе не было ни облачка, солнце палило яростно, без малейшего намека на милосердие. Карли проверила, плотно ли закрыта дверь, и снова потребовала, чтобы я поклялся хранить тайну. Мне пришлось клясться дважды, и лишь после этого она рассказала.
