Я моргнул и понял, что обращается он ко мне. Рыжего с козявкой в носу и след простыл.
– Я не подслушивал. Просто замечтался. Простите.
Не обращая внимания на их ворчание, я взял стакан и принялся наливать. Закончив, взял соломинку из коробки на прилавке и перевел дыхание. Дорога к кассе была лишь одна. Бочком, чтобы стать совсем незаметным, я пробирался между стульев, когда мне в руку ткнулось крепкое плечо, пригвоздив к месту.
– Смотри, куда прешь, – предупредила незнакомая мне крепкая лысина.
– Отвали от него, – раздался голос сзади.
Повернувшись, я наткнулся на мистера Андерсона. От него пахло кофе и сигаретами.
– Как поживаешь, Рич?
Я облегченно сглотнул.
– Неплохо. А вы?
– Замечательно. Пожелай родителям от меня счастливого Дня благодарения.
– Обязательно. И вы передайте миссис Джойс мои поздравления.
Он кивнул, а я пошел к выходу, мечтая только об одном: поскорее отсюда убраться. Уже вырвавшись на свободу из стариковского угла, я услышал спокойный голос за спиной:
– Вот так и попадают в переплет, парень.
Я шел не оглядываясь.
Вторая половина ноября оказалась особенно напряженной для опергруппы, ловившей Бугимена. В предвкушении праздников все только и ждали выходных – сначала закупать продукты на все долгие праздники под День благодарения, а потом подарки и украшения на Рождество. Но нервы у людей были измотаны до предела. Снова рекордными темпами сыпались звонки как в службу спасения, так и на линию доверия.
Один мужчина, который жил через дорогу от начальной школы, среди ночи услышал топот шагов на крыше своего дома.
Жительница Секвойя-драйв услышала шум на улице, пока мыла посуду. В кухонное окно женщина увидела темную фигуру, сиганувшую через забор на заднем дворе.
Работница почтамта позвонила на линию доверия и сообщила о загадочной горке сигаретных окурков, которые она обнаружила за сараем. Через час с извинениями перезвонил ее смущенный муж. Выяснилось, что курил он и в последний месяц по несколько раз за день выскальзывал из дома, чтобы покурить, хоть и поклялся жене, что бросит.
Преподаватель бухгалтерии из общинного колледжа Харфорда позвонила в службу спасения и, разрыдавшись, сообщила всякое слыхавшему оператору, что на поле за домом кричит женщина.
Некий мужчина заявил, что его калитка на заднем дворе почему-то стоит незапертой; рассерженная женщина пожаловалась, что ей разбили лампочку над входом; девятилетняя девочка сообщила, что ее корги Элвис пропал с огороженного двора.
Детективу Харперу и его опергруппе пришлось расследовать каждый из этих телефонных звонков.
За пару суток до Дня благодарения Тринадцатый канал прервал очередной показ сериала «Чертова служба в госпитале МЭШ» в семь тридцать вечера новостями о том, что в департамент шерифа округа Харфорд только что вошел мужчина и признался в недавних убийствах четырех девочек в Эджвуде. Телевизионщики не располагали ни фото, ни именем этого человека, однако, как заявил их репортер, побывавший у шерифа, мужчине за тридцать, он высок и крепок сложением, темноволос и с усами. Той ночью весь город – включая и меня с родителями – лег спать в надежде, что кошмар закончился.
К несчастью, мы рано радовались.
На следующее же утро было во всеуслышание объявлено, что признание фальшивое: в то время, когда убили двух первых девочек, явившийся к шерифу мужчина отбывал срок за взлом и проникновение в тюрьме в Пенсильвании. Теперь этот неизвестный был задержан полицией и проходил психиатрическое обследование.
Наутро после Дня благодарения, когда я сидел за обеденным столом – в халате и пижаме, объевшийся, сонный и с газетой в руках, – в комнату вплыла Карли.
– Ты откуда взялась? И как ты попала в дом? – удивился я.
Она уселась в кресло напротив.
– Твоя мама открыла дверь.
– Я не слышал звонка.
– А я и не звонила. Она подметала тротуар перед домом, когда я пришла.
– Мне кажется, было лучше, пока вы не познакомились.
Карли улыбнулась.
– Эта женщина – святая.
С этим я поспорить не мог.
– Ну и что ты здесь делаешь?
– Хотела тебе кое-что показать. – Перегнувшись через стол, она достала из своей сумки а-ля «Лоис Лейн, жена Супермена»[22], которую стала в последнее время носить, конверт из грубой бумаги. Открыв конверт, достала из него четыре глянцевые фотографии и подтолкнула их мне.
– Ну и что это? – спросил я, зевая.
– А на что похоже?
Я присмотрелся.
– Похоже, что ты сфотографировала те импровизированные мемориалы, которые строили в память о девушках. Жутковато.
– Это не я, это наш штатный фотограф.
– Ладно, ну и?..
– Присмотрись! Они расположены по порядку. Что-нибудь замечаешь?
Я долго изучал первую фотографию и уже было собрался сказать ей, что и понятия не имею, о чем она говорит, а потом увидел – в правом нижнем углу фотографии. Я тут же взялся за второе фото. На этот раз времени ушло немного больше, но я в конце концов увидел – на сей раз в верхнем левом углу.
– Черт побери… – Я поднял изумленный взгляд на Карли.
– Прикольно, да?
«Севен-илевен» на Эджвуд-роуд (фото предоставлено автором)
