- Послушайте, сержант, - жалобным, срывающимся от волнения голосом произнес Виталий. - Я год не видел матери, год не видел своей невесты. Отпустите меня, вы же видели мои документы. Пускай меня завтра вызовут, и я тут же явлюсь, как положено по закону...
- Не уговаривайте меня нарушить закон. И вызвать вас могут не завтра, а сегодня, сейчас. Это очень серьезное дело, я немедленно сообщу обо всем этом, куда положено... Вы должны будете дать показания, гражданин Алешкин...
Сержант взял рацию и сообщил, что произошло похищение и по подозрению к причастности им задержан освободившийся из мест заключения гражданин Алешкин.
- Все. Прошу со мной, - строго произнес он. - Лучше по-хорошему...
- У вас нет сердца! - закричала мать и стала оседать вниз, чуть было не упав на сырой асфальт. Наташа и Виталик подняли её.
- Катенька, Катенька, - причитал тем временем Савченко. - Господи, какой же все это жуткий кошмар... Что я скажу Сашке и Тоне? Они ждут нас дома... Катенька, Катенька...
- Хорошо, пойдемте, - смирился со своей участью Виталий. - Скорее бы все это выяснилось...
Милиционер повел его по перрону. Наташа взяла жалкий чемоданчик Виталия, другой рукой поддерживала под руку слабеющую мать. Сзади шел, причитая Олег Николаевич Савченко.
Виталия привели в убогое здание вокзала и ввели в дежурную часть. Милиционер открыл крохотную камеру-клетку, где стояла у стены вдребезги пьяная размалеванная девица лет восемнадцати. Посадочных мест в этом заведении не было. Запустив туда Виталия, милиционер запер дверь на ключ.
- Эге, нашего полку прибыло, - заплетающимся языком проговорила девица. - Веселее будет. Как тебя, парень?
Из её рта страшно разило перегаром, и Виталий отвернулся в сторонуот этого ядреного запаха. Не зная, что ему делать, присел на пол. Снова решетки, снова замки...
- Ты что, парень? - пыталась утешать его девица. - Не горюй, к утру выпустят... Что с нас брать? Пиздюлей навешают и выпустят... Что нам, привыкать к этому? Курить есть?
Виталик молча протянул девице пачку "Пегаса". Та вытащила сигарету, щелкнула зажигалкой и смачно затянулась.
- Клевый ты чувак, - похвалила Виталика девица и тоже присела на корточки.
За дверью слышались громкие возмущенные голоса матери и Наташи.
Они продолжали бороться за него. Но он отчаялся. Он был уверен, что его не выпустят. Он знал, что он от природы невезучий, что ему не везет во всем и так же будет и дальше. Об этом ему сообщил один опытный зэк, проведший за решеткой более половины своей жизни, когда Виталик ему рассказал свою историю.
- Непруха, парень... Это называется непруха... Ни за что сел, ни за грош... Не люблю я таких вещей... Я всегда знал, за что садился, а ты... Просто под ноги кому не надо попался, и все... И дальше так же попадаться будешь, помяни меня... Не пугаю - предупреждаю... Осторожней будь до предела, всего опасайся, всех незнакомых людей. Не верь никому, иначе сгинешь....
Вот она - "непруха"... Да ещё какая...
Виталий обхватил стриженую голову руками и застонал - от ужаса, от несправедливости, от щемящей жалости и к себе, и к матери, и к Наташе...
- Да ты что, парень? Никак сотворил что-то? - дотронулась до его головы девица. - Да ты какой-то стриженый, да не по моде, да кое-как... Никак, из зоны? И снова попал... Ну, держись тогда...
- Буду, буду держаться! - вдруг закричал Виталик, вскочил, сжал кулаки и погрозил кому-то... - Поглядим еще...
Он, собственно говоря, и не знал, кому грозил, против кого был направлен его гнев. Кому-тои м, неведомым, могущественным... Может быть, Алику Ярыгину и Женечке Семиглазову, может быть, туше в тамбуре, сунувшей ему в ладонь эту проклятую записку, может быть, сухому человеку в темных очках, преградившему ему дорогу, а, может быть, и рыжему служаке-милиционеру. Если бы он только знал, как в самое ближайшее время расширится список этих самых и х...
2.
... - Этот? - прогремел где-то сверху густой властный баритон.
- Этот, этот, товарищ лейтенант...
Виталик открыл глаза, очнувшись от предутреннего кошмарного тяжелого сна. Над ним возвышалась статная фигура в кожаной куртке. Непокрытая светловолосая голова, густые подстриженные усы, небесно-голубые глаза, пристально глядящие на него...
Сам он сидел на холодном бетонном полу, а уронив голову к нему на плечо, рядом посапывала размалеванная девица.
- Встать! - скомандовал мужчина в куртке.
Виталик встал, протер глаза.
Очнулась и девица, стала приподниматься.
- А это кто? - мрачно спросил у милиционера мужчина в куртке.
- Да это Люська, проститутка. Вчера напилась, к мужикам приставала...
- Пошла вон! - гаркнул мужчина в куртке.
Девица одернула юбку, встряхнула волосами, жалостливо поглядела на Виталика и вышла из обезьянника.
- Оперуполномоченный уголовного розыска города Огаркова лейтенант Юрасик, - чинно отрекомендовался мужчина в куртке. - Ты кто?
- Алешкин Виталий Сергеевич...
- Ах, ещё и Сергеевич, - ухмыльнулся Юрасик и неожиданно справа ударил Виталика в челюсть. Тот упал на пол.
- Вы что делаете, изверги?! - закричала девица, ещё не успевшая выйти из отделения. - За что вы его?!
