– Поскольку времени для организации свадьбы мало, – добавил Томас, – мы хотим, чтобы она была очень простой. Наше единственное желание – быть в окружении любимых людей. И торт. Точнее сказать, то шоколадно-кофейное творение, полностью похитившее мое сердце и разум. – Я пихнула его. – Почти полностью. Вишни или малина в сиропе тоже приветствуются. Не стесняйтесь приносить нам образцы. Часто.
У Лизы был такой вид, словно мы попросили их станцевать под луной во время Самайна, измазавшись в овечьей крови.
– Простой? – возмутилась она, оглядываясь в поисках поддержки. – И что, мы должны сшить тебе платье из скатертей?
Ее голос достиг тревожной высоты. Отец с дядей подняли глаза к потолку с хорошо знакомым мне выражением лиц.
– Я не могу работать в таких условиях и ограничениях! Несправедливо просить нас о таком.
Я ошеломленно открыла рот.
– Лиза… мы не хотим доставлять неудобства. Это…
– …наша данная богом обязанность, как твоей семьи, сделать свадьбу максимально эффектной. Как ты могла хоть на мгновение подумать, что нам причинит неудобство подготовка самого прекрасного дня в твоей жизни!
С этими словами она повернулась к своим сестрам по оружию, и они немедленно принялись планировать свадьбу. Томас наклонился ко мне и с улыбкой в голосе произнес:
– Напомни мне никогда не перечить твоей кузине. Она еще грознее, чем мой отец.
Все галдели, то кивая, то качая головами. Это было удивительное зрелище. Они и правда напоминали армию, составляющую план атаки с такой скоростью, будто занимались этим много лет без нашего с Томасом ведома.
– Можно переделать платье, которое на ней сейчас, – предложила Иляна, кивнув на мой пудровый наряд. – Оно и так похоже на свадебное. Вышивка бисером изумительная.
Я опустила глаза на платье принцессы, которое заказала в престижном бутике «Догвуд-Лейн». Оно прекрасно смотрелось бы. Лиза и Дачиана отпрянули, прижав руки к сердцу.
– Нет! Ни в коем случае! – сказали они хором.
– Платье должно быть новым, – уточнила Дачиана, – сшитым специально для этого важного дня. Оно будет белым, как у королевы, со слоями летящего газа и лифом, расшитым кристаллами.
Доводы сыпались один за другим, так что у меня закружилась голова. Я нашла пустой стул рядом с отцом и дядей.
– Спасибо, отец. Я знаю, вам не совсем удобно…
– Я обнаружил, что вполне доволен, когда моя дочь счастлива. – Он обнял меня. – К тому же твой Томас очень отважный молодой человек. Посмотри, как он спорит с твоей кузиной по поводу цветов. – Отец с улыбкой покачал головой. – Он уникальный. Достаточно уникальный, чтобы ты оставалась такой же счастливой всю жизнь, я уверен.
– Я знал, что ваше партнерство не доведет до добра, – проворчал дядя.
– Что ж, я рада, что вы сыграли такую важную роль. – Я поцеловала его в щеку, удивив нас обоих. Дядя густо покраснел. – Прошлогодняя встреча в вашей лаборатории с этим неприятным студентом оказалась одним из лучших случайных знакомств в моей жизни.
Дядя что-то проворчал и быстро вышел из столовой.
После его ухода отец рассмеялся, качая головой.
– Моя дорогая девочка. Если ты веришь, что это случайное знакомство, то тебе предстоит многое узнать. Особенно про своего дядю.
Я обдумывала его слова, звуки дружеской беседы и звон вилок по фарфоровым тарелкам отошли на второй план.
– Вы, должно быть, ошибаетесь. В тот вечер, когда я познакомилась с Томасом, он явился без приглашения.
Отцовские глаза весело блеснули.
– Моя милая дочь. Джонатан читает людей еще лучше Томаса. Задолго до того как этот юноша вошел в лабораторию, он уже знал, что вместе вы двое способны изменить мир. Знай, он взял Томаса в ученики, потому что всегда был Уодсвортом, который верит, что любовь может перекинуть мост между жизнью и смертью. Если ты считаешь меня старым глупым романтиком, то мой брат вдвойне такой по обоим пунктам.
Прошло двенадцать дней. Время ускользало из рук, словно изворотливый профессиональный убийца. Женщины наших семейств – вместе с моим отцом, который, к моему удивлению, получал удовольствие от приготовлений и походов по магазинам, – трудились с утра до ночи, планируя, заказывая и исправляя списки. Мы с Томасом пробовали помочь, но нас прогнали. Убийства в городе не прекратились, хотя, похоже, ни одно не было совершено рукой Потрошителя. Казалось бы, надо радоваться, но дурное предчувствие убеждало в обратном.
Если Джека-потрошителя больше нет в Нью-Йорке, значит, он рыщет в другом городе. Я не тешила себя иллюзиями, что он просто перестал убивать. В лучшем случае он экспериментирует с новыми вариациями своих методов. Необычно для убийцы. И тревожно. Он уже эффективная машина для убийств; потренируйся он еще, да измени почерк – и мы можем вообще никогда его не поймать.
Дядя бросил скальпель в ведро с карболовой кислотой, не заботясь о том, куда попадут брызги.
– Ничего! Он как будто испарился.
Я положила трость и, подняв ведро, выловила инструмент. Дядин гнев копился много дней и достиг точки кипения. Раньше я не видела, чтобы он срывал раздражение на своих скальпелях.
