Бабушка продолжала меня рассматривать с непроницаемым выражением лица. Я выпрямилась под ее пристальным взглядом, надеясь, что моя нервозность не слишком заметна. Бабушкины глаза были наблюдательными и проницательными, как у ястреба. И я почувствовала себя добычей.
– Как путешествие? – любезно поинтересовалась я. – После вашего возвращения в Индию прошло немало времени.
Узловатой рукой она поманила меня ближе к себе, как будто еще не изучила досконально всю мою жизнь. Ее долгие годы мучил артрит, и теперь, похоже, она сильно страдала. Я заметила, как она постоянно морщится.
– Выглядишь так, словно тебя в наказание послали крошить лук. У тебя красные глаза. – Она схватила меня за воротник и притянула, чтобы театрально понюхать. – Пахнешь лимонной вербеной. И сожалениями.
– Я пила чай в своей комнате, – солгала я. – И облилась кипятком.
Мгновение мы смотрели друг на друга. Глаза у бабушки были насыщенного цвета кофе. Я уловила в ее дыхании аромат мятных конфет, которые она любила сосать, и словно вернулась в детство, глядя в ее изборожденное морщинами светло-коричневое лицо. Казалось, это было в прошлой жизни.
– Как ты спала? – бодро спросила Лиза, пытаясь сменить тему.
Я осмелилась оглядеться. У тетушки Амелии хватило такта уставиться на свой чай, делая вид, что ничего не случилось, не было никакой сорванной свадьбы и бабушка меня не допрашивает. В этот момент мне захотелось обнять тетю.
– Хочешь, приготовлю травяной чай, который тебе нравится?
– Нет, спасибо, – вяло улыбнулась я. – Я бы не отказалась от имбирного. Мне сегодня немного нехорошо.
Лиза опустила взгляд на мой живот, словно тщательным осмотром могла определить причину недомогания. Мои подозрения относительно ее травяных смесей оказались правильны. У меня разбито сердце, но я не беременна. Тетушка Амелия заквохтала, шлепнув дочь по руке:
– Как твоя штопка? Мне хотелось бы сегодня посетить сиротский приют.
– Серьезно, мама? – Лиза вышла из себя. – Мы так и будем вести себя, словно вчера ничего не произошло? Одри Роуз нужна наша поддержка.
Я налила себе чаю, взяла с буфета булочку, обильно намазав ее взбитыми сливками и малиновым вареньем, а затем села к ним за стол. Не знаю, в чем тут дело, но сладости всегда идут легко независимо от того, насколько болит сердце.
– На самом деле, – произнесла я, жуя под укоризненными взглядами тети и бабушки, – я бы предпочла делать вид, что ничего не произошло.
Я оглядела комнату, с облегчением отметив, что кроме нас четверых больше никого нет.
– А где все?
В душе я надеялась, что мисс Уайтхолл за ночь передумала и разорвала помолвку. Может, Томас, Дачиана и Иляна настолько добры, что отправили ее вместе с вещами обратно в Англию. Одну.
– У твоего отца дела, Джонатан сидит в кабинете – швыряет книги, насколько можно судить по шуму.
Тетя поджала губы, явно раздосадованная такими выходками. Наверняка отец отговорился делами, чтобы не встречаться с хмурой бабушкой. Она не любила уодсвортских родственников и с годами не сильно смягчилась. Если честно, я никогда не понимала, почему ей так не нравится мой отец. Уж точно не потому, что он англичанин. Она же сама вышла замуж за англичанина.
– Томас с сестрой и Иляна уехали в экипаже. Сказали только, что вернутся днем.
Я обдумала странную смесь облегчения и разочарования, которые ощутила. Меня бесило то, что я могу испытывать и то и другое в равной мере. В голову пришла предательская мысль: что, если они поехали к мисс Уайтхолл? Интересно, куда она делась после того, как вызвала такой переполох?
По правде говоря, я сейчас сосредоточилась только на том, как дышать. Как чаще всего бывает при травмах, чуть только прошел первый шок, мне пришлось столкнуться с множеством неприятных вопросов. Некоторые из них просочились сквозь возведенный мною барьер и внезапно вернули страхи. Пытается ли Томас отговорить ее от помолвки? Или решил поступить, как велит отец? Мне казалось, что стены вокруг смыкаются. Сердце заныло от тревоги. Я сконцентрировалась на дыхании, хотя это мало успокоило бешеное биение моего пульса. Я знала, мои родные только делают вид, что ничего не замечают, и от этого становилось ещё хуже. Если я перед ними не могу вести себя как ни в чем не бывало, то что со мной будет, если я окажусь рядом с Томасом?
Я размазывала кусочком булочки взбитые сливки.
– Прекрати хмуриться, – сказала бабушка. – Так ты ничего кроме морщин не заработаешь.
Тетушка хмыкнула в знак солидарности, и я чуть не закатила глаза. День обещал быть умопомрачительно долгим, а пока только начало десятого. Может, убежать наверх штопать носки – неплохая идея? Я отпила чай, сосредоточившись на аромате имбиря.
По крайней мере, бабушке удалось отвлечь меня от нарастающей внутри истерики. Я чувствовала ее испытующий взгляд и делала вид, что его не замечаю. Мы не виделись несколько лет и, возможно, как и отцу, я слишком сильно напоминала ей свою мать. Чем старше я становилась, тем более поразительным оказывалось наше сходство.
– Кто этот юноша, который обручен с другой? – наконец поинтересовалась она.
