Все стены, насколько это было возможно, от пола до потолка были увешаны пробковыми досками с вырезками из новостных листков, одноразовыми пластелями и электронной бумагой с заметками о Фабрисе Робере. Каждый свободный сантиметр пространства занимали его фотографии и голограммы, записи о том, какое образование он получил, хвалебными статьями об успешно завершённых делах, свадебными снимками с красавицей женой… Как апогей — ровно напротив разобранного дивана, где я спала, красовался его портрет метр на полтора.
— Я… я… Уль, это не то, что ты думаешь, честно!
Давящая тишина опустилась на уши. Ульяна непривычно для себя противоестественно молчала, оглядывая комнату. Глаза её расширились, а рот беззвучно открывался и закрывался, словно она хотела что-то сказать, но всё никак не решалась.
— Ты знаешь, Дань, — произнесла она наконец очень тихо. — Я много раз слышала эту фразу в кино и всегда думала, что она несколько… гхм-м-м… в общем, я как минимум ожидала услышать её не от лучшей подруги. Ты понимаешь, что это… — она выразительно обвела рукой стены, — сталкерство?
— Это не сталкерство. — Я отвела взгляд в сторону и прикусила нижнюю губу. — Я просто… влюбилась. Тогда. На стройке.
— С первого взгляда? За минуту?! Дань, ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Это
— Ну я же ничего плохого не делаю! — взвилась я в ответ. — Просто наблюдаю издалека. И вообще, он ни разу не страшный! Наоборот, он красивый и благородный, у него три высших образования и восемь иностранных языков в активе. В тот день он не раздумывая подставил свою спину под падающие доски и спас девочку! Я сама видела! А ещё он недавно накрыл шайку наркодилеров, сейчас курирует строительство верфи на Тур-Рине, а не так давно, когда был пожар…
— Ау! Даня! — Подруга пощёлкала пальцами у меня перед носом. — Цварг! Женатый! Что тебе ещё надо?
— Ничего. — Я скуксилась. — Я ничего и не делаю… Просто наблюдаю. Читаю информацию в общедоступных местах. Никакого криминала.
— Угу. — Ульяна отмерла и решила пройтись вдоль стены с вырезками и изображениями. — Вот эти фотографии с внешних камер на Старой Оловянной с ним ты тоже из «общедоступных мест» получила?
Я почувствовала, как краска стыда заливает лицо.
— Нет. Меня попросили в частном порядке проверить, как мошенники обманывали банкомат. Я сказала, что взломать можно и физически, и удалённо, и попросила видео с камер, а там…
— ...случайно Фабрис Робер собственной восхитительно рогатой персоной, — крякнула Уля, ни разу не поверив в то, что это событие действительно было случайностью. — А это что? Ого, а в смокинге он очень ничего. О, и это ты?
— А-а-а, это с камер казино на площади Большого Сечения, — быстро ответила, понимая, что Ульке врать бессмысленно. Всё равно она меня знает как облупленную. — Я была в дневную смену, там у них игрушечный сейф при игровых автоматах заело, я починить должна была. Фабрис тоже там был по каким-то своим делам… Ну и мы оказались на несколько секунд в одном зале… Представляешь, я и он в одном помещении! В общем, я попросила у охраны этот кадр якобы в своё портфолио, что ремонтировала у известного казино сейф…
— Поня-я-ятно, — протянула Ульяна с такой интонацией, что мне захотелось провалиться в нестабильный туннель куда-нибудь за границы не то что этой галактики, а всей Федерации.
Уже горели не только щёки, но ещё и уши, и шея.
Вселенная! Ну не сделала же я ничего плохого!
— Дань, а вот это что за кадр?
— Какой?
Я даже подошла поближе, чтобы уточнить, что именно заинтересовало подругу, и… нервно сглотнула. Это был, пожалуй, действительно немножко сталкерский кадр. Или даже «множко», тут как посмотреть.
Фабрис Робер в тонких и низко сидящих штанах из мягкой ткани бежал по спортивной дорожке. Лично мне одних этих выпуклых костяшек бёдер, на которых каким-то чудом держалась широкая резинка штанов, хватало, чтобы всякий раз, смотря на фото, получать приступ тахикардии. Но это было ещё не всё…
Обнажённый поджарый торс без единого волоска сверкал от капель пота, полотенце было перекинуто через плечи, влажные волосы в неряшливом беспорядке слегка зачёсаны назад. На этом кадре мужчина повернулся на три четверти, и это был его лучший ракурс. С места зрителя отчётливо виднелись высокие скулы, чуть раскосые глаза, чёрные, как космос, и длиннющие ресницы, приоткрытые губы и идеальный нос. Хотя кому я вру? Фабрис Робер получался безупречно с любого ракурса и в любом количестве одежды.
— Мнэ-э-э, — промямлила я, не зная, что ответить подруге.
Ульяна выразительно подняла красивые брови, показывая, что внимательно слушает. А оправдание звучало жалко даже в собственных мыслях.
— Ну-у-у?
Я обречённо вздохнула и зажмурилась:
