Он отпрянул в сторону, выбрасывая вверх тяжелый двойной полумесяц секиры — выбрасывая наугад, даже не надеясь, что попадет. Тишина отозвалась сверху громким шипом, что-то сильно ударило по лезвию, выбивая его из рук альва. Он удержал секиру из последних сил, почти уронил, а на спину уже прыгал тяжелый волосатый ком, охватывая со всех сторон гибкими крючковатыми лапами. Мнмэрд рухнул на колени, пальцы не удержали рукоять, и секира со звоном упала на гладкий каменный пол. Паучиха с силой вдавила когти в чеш, потянулась к шее парня своими хелицерами, и оставалось только постараться как можно скорее достать кинжал — если вообще что-нибудь можно будет сделать с помощью кинжала длиной в две ладони!
С острых хитиновых выростов на оголенную шею капнуло немного яда, и Мнмэрд почувствовал в том месте острое жжение. «Интересно, как он действует…»
Кинжал выскользнул из ножен, альв направил острие вверх и наугад вонзил лезвие в плотное мохнатое тело паучихи. Потом рванул за рукоять, из последних сил распарывая нависшее над ним брюхо. Несколько долгих мгновений казалось, что ничего не произошло, но вот паучиха зашипела — протяжно, тоскливо, — дернулась и замерла. Ее внутренности тяжелым влажным комком вывалились альву прямо на спину.
А он, уже чувствуя почти смертельную слабость, успел только сбросить с себя тушу и вырвать из ее плоти свой кинжал. Потом пришла тьма.
Очнувшись, Мнмэрд обнаружил, что лежит на широкой кровати. Вокруг на складчатых стенах жили картины Хлэмма. Голова раскалывалась, тело ныло.
Стон, донесшийся до альва, заставил его привстать и оглядеться — только тогда парень понял, что стонал-то он сам. «Вот змея! Здорово же мне досталось!» Каждый поворот шеи отдавался огненной волной, которая мигом расплескивалась по всему телу.
Больше в комнате никого не было. Мнмэрд кое-как поднялся и поспешил одеться, благо чеш и прочее лежало рядом, на длинной широкой скамье. Приведя себя в порядок, альв отправился в столовую, надеясь получить там объяснение случившемуся. Последнее, о чем он помнил, была прыгнувшая сверху паучиха. А что же дальше?..
В столовой ели и вполголоса переговаривались два тролля. Одного Мнмэрд знал — Скарр приветственно кивнул парню и поинтересовался самочувствием; другого — нет. Впрочем, судя по внешности, это мог быть только Хлэмм. Им он и оказался.
Капитан арбалетчиков поздоровался с горянином и предложил садиться.
Выяснилось, что сын уже рассказал Хлэмму, зачем пришел альв. И тот заранее, по глазам капитана догадался, что предчувствия не обманули: свершилось непоправимое.
Хлэмм развел руками:
— Извини, парень. Мне очень жаль, но… ты пришел слишком поздно.
— Почему? — «Странно, как холодно и отстраненно звучит голос, как будто ничего страшного не произошло. Удивительно, я, кажется, научился владеть собой, даже чрезмерно владеть собой, — и это меня пугает».
Капитан арбалетчиков опустил голову:
— Потому что несколько ткарнов назад я дал скоропалительное обещание и вынужден теперь его придерживаться. Даже во вред себе.
— Ты можешь рассказать об этом подробнее?
Хлэмм пожал плечами:
— Почему бы и нет.
После гибели Нохра прошло уже около двух ткарнов. Хлэмм вместе со своими троллями находился в Западном тоннеле, сдерживая очередной натиск медведок. Мощные бурые тела насекомых пробивали пол, огромные когтистые конечности расшвыривали заслон из камней, наскоро сооруженный заприметившими беду стражниками. Выстроившись в ряд, арбалетчики посылали в тварей дрожащий ветер смерти, который обрывался толстым басистым гудением воткнувшихся болтов. Это отшвырнуло назад первую волну, но не остановило насекомых. Им было все равно — началась Миграция.
Хлэмм выругался, перезаряжая арбалет и краем глаза отмечая суетливое движение где-то сзади, почти за спиной. Он резко обернулся, направляя заряженное оружие на сгорбленную фигурку, внимательно следившую за троллем бегающими глазками. Сколько раз он пожалеет после о том, что палец не нажал на спуск, умерщвляя этого карлика — навсегда? Сколько раз? А впрочем, что толку сокрушаться о прошедшем!.. Поздно, слишком поздно.
— Ты помнишь о клятве? — писклявым голоском поинтересовался карлик. — Я пришел за платой.
— Я помню. Но, надеюсь, ты сможешь немного подождать. Мы закончим с медведками, и тогда…
— Я ждал два ткарна, — прошипел карлик. — И больше ждать не намерен. Ты пойдешь со мной. Сейчас!
Хлэмм посмотрел на него, медленно перевел взгляд на арбалет и снова — на карлика. Тот спокойно выдержал это, только в глубине зрачков медленно всплеснула темная, ровно беззвездная ночь, ненависть, причем не к самому Хлэмму, а вообще ко всему окружающему.
