Уже проваливаясь в очередной колодец забытья, Дрей услышал чьи-то крадущиеся шаги — гномы, несомненно, отметили необычайную живучесть их спутника-жертвы и решили убраться отсюда подобру-поздорову. «Зря, — подумал Дрей. — Я вас все равно найду, гады».
Конечно, на самом деле все вышло наоборот.
«Колдуйте, колдуйте, как следует колдуйте, сами видели, на что он способен! А ты, Вигн, хорош — был же со мной в том валлегоском трактирчике, где местный альв про него рассказывал. „Мудрец“! Как же, твою бы мудрость в базарный день в Адааль-Лане предложить — никто задаром не возьмет. Работайте же, работайте, нечего уши развешивать!»
«Погоди, Падальщик, не кричи, объясни толком».
«А что мне тебе разъяснять, дубина? Когда мы с Вигном были в Валлего, в тамошней забегаловке альв один, из местных фермеров, рассказал про некоего пришлеца, который помог им справиться с какими-то тварями. И будто бы пришлец этот очень похож на легендарного Искателя Смерти. Альв даже описал его нам, а потом, когда на корабль садились, сей красавец туда же напросился. Вигн и решил его использовать — так, на всякий случай. Когда мы в Валлего добирались, чтобы этого беглеца Прэггина достать да уничтожить, Мудрец наш, как всегда, отличился — насолил здешним мантикорам, так что на обратном пути они на нас, натурально, напали. Идиот. Сколько раз можно говорить… А, ладно, колдуй, колдуй, чародей доморощенный! Там разберемся».
Показалось Дрею или он на самом деле слышал этот разговор? Наверное, все-таки слышал, если судить по натянутым над головой шкурам и гномьим голосам, переговаривавшимся где-то неподалеку. Надо бы встать да проучить этих выдумщиков, но — вот же досада! — тело почему-то не слушается. Причем абсолютно, так что очень интересно, каким образом гномы догадались о том, что пленник пришел в себя? Но, как бы там ни было, они поняли это, и теперь рядом с Дреем появился уже знакомый ему молодой попутчик, голос которого командовал гномами в том подслушанном разговоре. Падальщик — кажется, так его называли? — постоял немного, наблюдая за тем, как напряглись мышцы Дрея, напряглись и опали, бессильные сдвинуть с места непослушное тело. Бессмертный лежал на расстеленных одеялах, и ему хотелось выть от собственного бессилья, но даже это он был не в состоянии сделать. Наконец Падальщику надоело созерцать жалкие потуги пленники, и гном позвал Мудреца («Вигн!» — «Да, Торн»), чтобы тот ослабил чары и бессмертный смог заговорить. Дрей и заговорил. Говорил он долго и со смаком, вкладывая в слова душу и вспоминая все, чему смог научиться за долгие годы своей жизни в обоих мирах. Даже Мудрец покраснел от некоторых услышанных выраженьиц, только Падальщик все так же невозмутимо стоял, сложив на груди руки и дожидаясь, пока пленник выговорится.
Когда словесный поток иссяк, молодой гном повернулся к Вигну и указал на выход:
— Ступай. И будь неподалеку, возможно, ты мне понадобишься.
Мудрец вышел, Дрей проводил гнома ненавидящим взглядом, а потом перевел его на Падальщика. Тот лениво пожал плечами и присел на гладкий камень, принесенный сюда, видимо, именно для этих целей.
— Может быть, ты и великолепный воин, но абсолютно бездарный артист, — сообщил Торн. — Ты пытался играть роль, но все время делал это излишне старательно и поэтому — неудачно. Не советую продолжать вести себя подобным образом, хотелось бы обойтись без лишней траты времени.
— Разумная идея, — согласился Дрей. — Но я вообще не понимаю, зачем ты пленил меня. Принудить меня сделать что-либо против моей воли очень сложно, я бы сказал — невозможно, а ни на что другое я, по-моему, не годен. Боишься, что стану мстить, и из этих соображений обездвижил меня? Правильно боишься, но ради того, чтобы не валяться скованным черт знает сколько времени — ты ведь согласишься, что в конце концов всякое, даже самое сильное заклятье, теряет свою силу, — я согласен отказаться от мести и пообещать, что не стану причинять вреда ни тебе, ни твоим гномам. Идет?
— Я же просил не играть со мной в игры, — сокрушенно покачал головой Падальщик. — Вот ты мне сейчас с честнейшим выражением лица говоришь, что от тебя больше никакой пользы нету, — и ведь обманываешь. Знаешь, что меня всегда интересовало в легенде про Странника, Ищущего Смерть? То, как он стал бессмертным. Я задавал этот вопрос многим сказителям, но все они пожимали плечами, разводили руками и говорили, что ответ может знать только одно существо — сам Странник. Вот это и есть та польза, которую я намерен из тебя извлечь.
Дрей засмеялся. На этот раз он смеялся от чистого сердца, даже и не думая играть или притворяться. Торн терпеливо дождался, пока пленник вдоволь повеселится, а потом приподнял бровь:
— Я сказал что-то смешное?
— Да, — хмыкнул бессмертный, — и даже не представляешь насколько. Ты и в самом деле уверен, что я знаю, каким образом превратился из обыкновенного,
