— Но почему? — недоумевал эльф. — Дочь-то его родная, не чья-нибудь.
— Вот то-то и оно, — сокрушенно вздохнул кентавр. — Была б «чья-нибудь»
— в лепешку б разбился, жизнью б своей рискнул, а коли своя, так других посылать не смеет и сам уйти не может — не в том сейчас состоянии народ, чтобы его на кого-нибудь другого оставлять. Не к лицу мне жаловаться, но правда-то в том, что после этих землетрясений бед на нас свалилось немерено, каждый воин сейчас на счету — охотиться в новых местах знаешь как сложно! Вот то-то и оно…— Асканий фыркнул: — Эх, нам бы на тот берег, к Сиртаровому народу. Мы завсегда дружили, так что, без сомнения, Сиртар бы нам и места для стойбища уделил, и помог бы чем смог. Да мост разрушился, а новый нам не построить ни в жизнь. А так — невесть что нас ждет в этих краях: дичи мало, трав лекарских мало, циклопы беснуются, только подойди. Одним словом — беда.
Дождь снаружи усилился. Его крученые нити хлестали землю, а гром продолжал недовольно ворчать, как видно, досадуя на жизнь. Сюда, в шатер, вода почти не проникала благодаря небольшой окружной канавке, вырытой специально на такой случай, но огоньки свечей все равно подрагивали, отчего свет разливался неспокойными волнами, преображая лица и предметы. Эльтдон подумал, что знает о причине тех землетрясений, о которых говорил Асканий. Уход из Ниса драконов Эхрр-Ноом-Дил-Вубэка сказался на окружающем значительно сильнее, чем этого можно было бы ожидать. Даже астролог не способен был с точностью предсказать все изменения, которые влекла за собой смерть носителей мировой мудрости. Вот, например, циклопы. Изначально островные существа, каким нелепым извивом судьбы оказались они выброшены на побережье континента? И что с ними будет дальше?
Глухо простучали по влажной земле копыта, и в шатер вошел Фтил, отряхиваясь и отфыркиваясь, вымокший до нитки под этим ночным дождем. Он оставил сумку в углу и подошел к свечам, протягивая загорелые руки, чтобы согреть хотя бы озябшие ладони. Вода струйками стекала с его тела и одежды, собираясь в маленькую лужицу с черной дрожащей поверхностью. Кентавр нервно переступал копытами и взмахивал хвостом; не оборачиваясь, спросил:
— А где Химон?
— Ушел куда-то, — ответил Асканий. — Что случилось? Ты сам не свой.
Фтил фыркнул:
— Еще бы! Этакий ливень, а мальчишка бегает невесть где! И кислицу не дотолок. Совсем отбился от рук.
Он прицокнул языком и опустился рядом с Асканием и эльфом, избегая встречаться с ними взглядом. Охотник положил ему руку на плечо:
— Ладно тебе на мальчишку-то ворчать. Тем паче что его сейчас с нами нету. Лучше скажи, как там Хриис.
Лекарь устало потер виски:
— Плохо. Очень плохо. Необходимо раздобыть горную хладяницу — но как? Проклятые циклопы нас на дух не переносят, с ними ведь даже не поговорить. — Похоже, Фтил советовался сам с собой, размышляя над тем, как быть. — А в обход…
— Вот-вот, — поддержал Асканий, — надобно попытаться через дальний проход. Пускай Левс чего хочет, то и делает, а я завтра с утра пойду. Недельки за две управлюсь.
— «Недельки за две»? — переспросил лекарь. — Экий ты быстрый, Асканий. Только, прости, нынче это уже бессмысленно: Хриис самое большее неделю жить осталось — вот в чем загвоздка. А циклопы нас к себе не подпустят.
— Левс знает?
— Нет, я ему еще не говорил. Да и зачем? Что это изменит? Только казниться будет, а так…
Эльтдон приподнялся на локте:
— А почему циклопы так себя ведут?
Кентавры обернулись к нему, как к взрослому, который спрашивает про общеизвестные вещи.
Асканий развел жилистыми руками:
— Запах. Они нашего запаха не переносят. В особенности — их женщины. У циклопов даже поверье есть, что, мол, беременная женщина, учуявшая запах кентавра, обязательно родит изувеченное дитя. Потому и не подпускают.
— А сколько времени до них добираться? — спросил эльф, мысленно проклиная себя за то, что намеревается сделать. В конце концов на нем лежит более значительная миссия, чем спасение умирающей девочки-кентавра.
— Два дня, — Асканий недоумевающе вглянул на лекаря.
Тот, кажется, сообразил, что на уме у необычного пациента, и покачал головой:
— Не выйдет. Не получится. Да, твоего запаха циклопы не боятся, но, даже если ты попадешь на ту сторону Псисома, как ты надеешься найти хладяницу? Существует три вида подобных ей растений, и отличить один от другого способен только умелый травник, занимавшийся этим не один ткарн. Ты даже не сможешь найти то место, где она растет. Не говоря уже о том, что в ближайшие несколько дней тебе необходим отдых.
— Возьму с собой Химона, — возразил Эльтдон. — И мальчик отыщет необходимую траву. А я только помогу тем, что переговорю с циклопами.
— Они не пустят вас обоих, — сказал лекарь. — И…
— Фтил, — раздраженно вмешался Асканий. — Пускай попробует. Ты знаешь, я не любитель говорить возвышенно, но кажется, это наша последняя надежда. Зачем отказываться от нее, не попытавшись?
