— Не горюй, Сережа, какие твои годы, найдешь себе…
— Да, они сейчас все хотят на «тойотах» ездить.
Надежда махнула рукой.
— Да брось ты, жить ведь не с «тойотой», а с человеком.
Она вгляделась в темноту за окном.
— Ой, идет вроде.
— Ну я пойду, спасибо, тетя Надя, за ужин.
— Иди, хлеба вот возьми на завтрак.
Войдя в свою квартиру, Сергей прислушался. Вот шаги на лестнице, дверь соседей открылась, послышался смех и звук поцелуя. Сергей усмехнулся: ну дают старички!
Подойдя к школе, Сергей услышал гвалт, шум, дикий визг и понял: перемена.
С одной стороны, это хорошо, учителя не на уроках, всех можно оторвать от дела, а с другой стороны, в такой кутерьме нормально разговаривать невозможно. Он пошел в учительскую, спросил завуча, но Аллы Константиновны в школе не оказалось, ее вызвали в РОНО. Сергей побродил по школе, заглянул в директорский кабинет, его открыла секретарь. Значит, директриса сидела за столом, убийца вошел, и она его спокойно подпустила к себе, он достал нож, убил ее, потом уложил на пол, положил розу, записку и спокойно вышел, погасив свет и заперев дверь. Значит, знакомый ее. А может быть, все было не так. Убийца подождал ее в комнате перед кабинетом, убил, потом перетащил труп в кабинет, оформил красиво, с розой, и ушел. Но тогда женщина должна была быть в пальто. Директор ведь одевается не в общей раздевалке, а у себя в кабинете, такая уж у него привилегия. Сергей заглянул в шкаф. Вон пальто, висит.
Родственники еще не забрали, конечно, кабинет-то закрыт был. И сейф опечатан, надо у следователя разрешение брать.
Сергей осмотрел пальто. Ничего особенного, хорошее пальто, дорогое, почти новое.
В карманах ничего нет, забрали, верно, все ребята из района. На столе ежедневник, записи разные о встречах, ну тут все равно без завуча не разобраться. Что делать, надо найти бабушку" из раздевалки, расспросить ее подробно, и, если повезет, он все сплетни узнает и про детей, и про учителей, и про директора.
Справившись у секретаря, как зовут нянечку, Сергей спустился на первый этаж.
Перемена кончилась, и в раздевалке наступила блаженная тишина.
— Прасковья Лукинична, вы где?
— Чего кричишь? Тут я, заходи, — из закутка выглянула бойкая сухонькая старушка весьма преклонного возраста.
Сергей представился, предъявил свое удостоверение.
— Да знаю я, что ты из милиции, видно по тебе.
Ото, бабуля-то физиономистка!
— Ну, Прасковья Лукинична, раз от вас ничего не скроешь, то давайте побеседуем откровенно. Женщина вы, я вижу, наблюдательная, умом не обижены, свое мнение у вас имеется, вот и изложите мне все, а я послушаю. — Сергей огляделся и нахально добавил; — Чайку вот могу выпить, если нальете.
Тетя Поля было нахмурилась, но потом налила ему чая в красивую кружку с петухом, подвинула печенье.
— Я уж говорила, вечером накануне завуч просила меня цветы поставить в вазу пораньше.
— А завуч поздно ушла?
— В девятом часу, после педсовета еще задержалась.
— Нормально завуч выглядела, не расстроенная была?
— Вот я тебе скажу, хоть и нехорошо про покойницу, но от нашей директрисы люди в нормальном виде не выходят.
— Что, крута очень была? Разносы учиняла?
— Да нет, никогда не кричала, так все спокойно, тихим голосом, да такое скажет, что человек не в себе.
— И вам попадало?
— Ну, я человек маленький, сижу себе тут, сторожу, станет директор с нянечкой связываться. А вот учителям да детям — ох!
Ребята ее так и звали: наша кобра очкастая.
— А чем же учителя-то ей не угодили?
— По-разному. С Аллой у нее на почве учебы разногласия были. Алла хотела детей принимать, кто хорошо учится, обучать их по специальной программе, ну ты у нее сам спросишь. А наша-то все на показуху нажимала, чтобы школа была побогаче, вид чтобы был. Ну и стала детей принимать за деньги, — тетя Поля серьезно посмотрела на Сергея, — спонсорская помощь называется.
Тут был случай буквально на той неделе.
Привел папа девочку в седьмой класс, они, видишь, в наш район переехали, и он хотел ее в приличную школу определить. Алла с ним поговорила, оценки у девочки — все «пятерки», она и говорит: берем, мол.
А на следующий день директриса узнала да как давай шипеть на Аллу и на родителей!
Уперлась, не возьму, и все, говорит, мест нету, а вы, говорит, к нам не по микрорайону.
Скандал был жуткий! Папаша этот-то орал — не имеете, говорит, права! А директриса отвечает, что, мол, она здесь хозяйка, и как сказала, так и будет. Так Алла потом у меня здесь плакала, говорит, что меня она перед всеми шпыняла, это ничего, я привыкла, а перед людьми, говорит, стыдно, что пообещала им.
— Когда, говорите, это было?
— На той неделе, а в какой день.., смотри-ка, выходит дня за два до убийства нашей-то!
— Очень интересно. Я потом адресок у Аллы Константиновны выясню на всякий случай.
— Да что ты, на папашу того думаешь?
Он, конечно, ругался тут, а потом пар выпустил, дверью хлопнул, да и был таков, нужно ему было связываться!
— Работа у меня такая — все проверять, — вздохнул Сергей.
