Иная зима хуже осени. То снег, то дождь, то ледяная слякоть, холодный ветер пробирает до костей – хоть вовсе на улицу не выходи. В такую погоду даже хозяин собаку из дому не выгонит! Если только хозяин этот не король Шотландии, а «собака» – не гончей породы…Меньше всего на свете лорд Мак-Лайон хотел ехать на север, к норманнам, да еще и без приглашения. Совершенно не хотел брать с собой любопытную супругу. А уж перспектива неделю провести на борту драккара, корчась от приступов морской болезни, и вовсе вгоняла в тоску, не считая прочие обстоятельства. Однако служба есть служба!.. Скрепя сердце королевский советник ступил на сходни, не ожидая от предстоящей поездки ничего, кроме головной боли… Но сильно просчитался. Нет, головную боль он, конечно, получил. Вот если бы только ее! Веселый пир обернулся тризной, радушные хозяева – тюремщиками, охотник и дичь поменялись местами, жизнь старого друга повисла на волоске…И что хуже всего – это было только начало.
…A furore Normannorum libera nos, Domine![1]
В полумраке Охотничьей залы, чуть разбавленном алым мерцанием углей в камине, с трудом угадывались очертания мебели. Длинный пустой стол, придвинутые к нему вплотную высокие деревянные кресла, безмолвные чучела зверей на массивных подставках. Забреди сюда хвативший лишку гость, коих нынче вечером в Стерлинге было что блох на собаке, он не нашел бы ничего, достойного внимания. Разве только диван с высокой резной спинкой, стоявший напротив камина, смог бы кого-то заинтересовать.
Но увы, диван, несмотря на обманчивую пустоту залы, был уже занят.
– Ах, лорд! Ну что же вы? Здесь ведь совсем никого!
– Леди Чисхолм…
– Просто Абигейл, – жарко шепнула пышная блондинка, придвигаясь вплотную к своему кавалеру. – К чему сейчас все эти глупости? Мы одни и… как долго я этого ждала!
Ладошка дамы будто невзначай легла на колено ее визави, шаловливо теребя край килта. Мужчина хмыкнул:
– Однако вам не откажешь в смелости, Абигейл.
– Дагласы всегда получали что хотели, – заявила прелестница, прижимаясь к нему всем телом. – И то, что мне пришлось сменить фамилию, роли не играет. Ну же, лорд! Эта ваша бесстрастность так возбуждает…
– Я заметил, – проронил тот, едва успев перехватить вторую шаловливую ручку, скользнувшую под килт. – А мы не слишком торопимся? Кроме того, ваш супруг…
– Роди? – Она сморщила носик. – Он слеп как крот!
– Зато богат как Крез, – проницательно усмехнулся кавалер, – и слишком влиятелен для того, чтобы я мог о нем позабыть.
– Чушь! Мало ли у нас богатых да влиятельных? А уж первому советнику короля и вовсе не пристало бояться какого-то там…
– Этот «какой-то там» – ваш законный супруг, Абигейл. Вы сами-то не боитесь?
– Нет. – В улыбке женщины сквозила легкая насмешка. – Я не вчера родилась, лорд Мак-Лайон. И хоронить себя заживо рядом с этим старым сморчком не собираюсь.
– Какая верная жена, – с чувством проговорил советник, обнимая раскрасневшуюся даму за талию, – это была единственная возможность сберечь тайну килта еще хоть на пять минут. – И что же вы тогда вышли за него, Абигейл? С вашими несомненными достоинствами?
– Вы столько говорите о моих достоинствах, но до сих пор так и не удосужились на них хотя бы взглянуть. А я вас уверяю, там есть на что посмотреть!
– И не только посмотреть?..
– О да-а… Лорд Мак-Лайон, вы невозможны! Еще ни один мужчина так долго не сопротивлялся!
– Разве я сопротивляюсь? Бог с вами, Абигейл. – Ивар покосился в сторону чучела медведя и, подпустив в голос страстной хрипотцы, склонился над тяжело дышащей дамой. – Вы способны вскружить голову даже королю. И я искренне не понимаю, как ваш супруг…
– Опять вы о Роди? – Она недовольно надула уже подставленные для поцелуя губы. – Дался же вам этот неудачник. Всего и есть, что главенство в клане – и то ненадолго. Забудьте о нем, думайте обо мне!
– Только этим и занимаюсь, – жарко дыша в ухо плавящейся леди, уверил королевский советник. – А что вы имели в виду, когда сказали «ненадолго»?..
– То и имела. – Пухлая ручка «верной» жены снова скользнула вверх по его ноге. – В нашем замке такая крутая лестница, а бедный старичок ужасно любит выпить… О, не подумайте дурного, я очень привязана к Роди! Но, сами понимаете, всякое бывает.
– Понимаю. Экая вы, однако, решительная особа, Абигейл. И не печально ли будет во цвете лет остаться вдовой?
– Посмотрите на меня, лорд Мак-Лайон, – мурлыкнула соблазнительница, – и подумайте сами… Одиночество мне не грозит. А что касается положения – своего я не упущу. Младший брат Роди овдовел еще год назад. А он куда как симпатичнее… И наверняка понятливее, чем вы! Лорд, хватить играть со мной, как кот с мышью. Ну же, смелее, я вся горю!..
– Вот это точно, – с облегчением проронил Ивар, железной рукой стиснув ее запястье. – Погорели вы, леди Чисхолм. Скромнее надо быть.
– Н-не поняла?!
Он пожал плечами и легко поднялся с дивана:
– Вы красивая женщина, Абигейл. Но совершенно не в моем вкусе. Хотя такая предприимчивость меня, признаться, восхищает. Кстати, придется вас расстроить – лорд Чисхолм-младший отнюдь не мечтает жениться на вдове своего брата. Больше того, именно он мне вас и заложил.
– Ларри? – Она фыркнула. – Какая чушь!
– Вы его недооценили. Кстати, по поводу лестницы – ваш к ней интерес мимо предполагаемого нового мужа тоже не прошел.
Леди Абигейл прищурилась:
– Напугать меня вздумали? Смешно!
– В этом я, простите, сильно сомневаюсь.
– Сомневайтесь сколько угодно. Лестница, ха! Вы ничего никому не докажете, а Роди влюблен в меня до безумия. Он вам просто не поверит! И брату не поверит. А если я расскажу мужу, что вы оба меня грязно домогались, то…
Чучело медведя у камина вздрогнуло и разразилось бурным потоком самой бульварной ругани. Женщина, взвизгнув, вжалась в спинку дивана. А Ивар про себя восхитился выдержкой ее супруга – после таких откровений кто-нибудь другой вполне мог вылезти еще на первом упоминании злосчастной лестницы.