– Они были очень короткие. Мы подошли к этому домику, ярл Гуннар вошел первым, придержал дверь, пропуская остальных… Мы с братом оставались снаружи, но ждали недолго – все, кроме молодоженов, вышли почти сразу. Отец велел Хейдрун запереть дверь – и мы поворотили назад.
– Вернувшись в дом конунга, вы ни на что не обратили внимания?
Во взгляде Йена появилось недоумение.
– А на что его обращать? – удивленно спросил молодой человек. – Все было так же, как тогда, когда мы уходили. Разве что за столами гостей поубавилось – большая часть уже легла. Слуги прибирали со столов… Я не понимаю, сударь, что еще я должен был увидеть?
– Видимо, убийцу с ножом в зубах, – подмигнул брат, – улепетывающего во все лопатки через заднюю дверь!..
– Ларс!
Ивар не удержался от смешка. «Братец серьезному Йену попался – не дай бог, – подумал лорд. – Шалопай редкостный. Интересно, при отце он ведет себя так же?» Вспомнив каменное лицо Рыжего, Ивар с сомнением качнул головой. Вряд ли. Ярл Ингольф, пожалуй, вообще лишен чувства юмора…
– Сомневаюсь, что убийца рискнул бы осуществить ваше смелое предположение, – сказал лорд, глядя на Ларса. И повернулся к Йену. – Я имел в виду нечто более привычное. Но чего не было в доме в тот момент, когда вы его покидали.
На главу Тайной службы уставилось уже две пары растерянных глаз. Очевидно, намек был слишком прозрачным. Лорд вздохнул:
– Вы видели кого-нибудь, спящего на сундуках у двери?
Лица парней одновременно вытянулись.
– На сундуках у двери? – переспросил Ларс. – Вы про старого Матса, что ли?..
– Матса? – в свою очередь вздернул брови советник.
Йен кивнул:
– Ну да. Это один из наших скальдов, из Тронхейма. Только я не понимаю… Да, он спал на сундуке, сразу возле входа. А что в этом плохого? Матс старый пьяница, но он совершенно безобиден!
– И дома тоже всегда спит поближе к дверям, – добавил Ларс. – Чтобы смыться успеть, если кто из хозяев не в духе… Отца он, к примеру, даже и трезвым всегда раздражал!
– Всегда – это сколько? – полюбопытствовал Ивар.
Йен вопросительно взглянул на брата:
– Кажется, он всю жизнь прожил в Тронхейме?
– Нашу – так точно, – кивнул Ларс. И пояснил для лорда Мак-Лайона: – Матс был чем-то вроде приданого нашей матушки. Они какие-то дальние родственники. Так что в доме старикан поселился еще до моего рождения. Тогда он, правда, так не пил, и руки у него не дрожали… А чего с ним не так? Ну, дрых он на сундуке, что с того?
– Абсолютно ничего, – согласился Ивар. – Просто я хотел узнать, видели вы его там или нет. Он, говорите, спал?
– Ну да! Слюнями облил всю крышку. Утром Харальд даже побрезговал его стаскивать, ногой пнул да высвистнул из дому.
– И скальд не возмутился?
– Матс? – снисходительно переспросил парень. – Да он от батюшки еще и не так получает! Проснулся небось в сугробе и даже не вспомнил, как в нем оказался: живой – уже хорошо.
– Да уж, действительно, – обронил советник. – Возвращаясь к сундукам, на которых спал этот бедолага, – кто-нибудь из вас помнит, на котором по счету он устроился?
Йен с сожалением покачал головой. Ларс думал дольше, но продуктивней:
– На первом. У самых дверей. Я же говорю, у него привычка такая.
– Значит, на первом… – протянул Ивар. – Вы уверены?
– Само собой! – вздернул подбородок Ларс. – На глаза не жалуюсь!
Лорд Мак-Лайон задумчиво выбил дробь по коленке. Потом пару раз качнул головой и сказал:
– В двух словах, Йен, – что вы делали по возвращении в большой дом?
– Легли спать, – дисциплинированный сын Ингольфа, как попросили, уложился ровно в два слова.
– Сразу легли?
– Почти. Отец, конунг и ярл Гуннар хотели еще посидеть, так что прочих разогнали по лежанкам. Первыми ушли женщины, потом вроде Рагнар… Батюшка велел нам всем тоже ложиться.
– Что вы и сделали?
– Да.
– Ночью не просыпались? Может быть, слышали что-нибудь – не обязательно необычное, что угодно?
– Нет, – он виновато посмотрел на советника. – Мы немало выпили и от души поплясали. Я спал как убитый.
Его брат энергично кивнул:
– Я тоже! Как мордой в подушку упал, так и отрубился! Уже утром отец растолкал, когда с совета вернулся. Рассказал все… – Под здоровым румянцем на лице парня проступила бледность, но он совладал с эмоциями и улыбнулся Ивару. – Так что никудышные мы свидетели, сударь! Всю ночь сопели в четыре дырочки, обидно даже.
«А уж мне-то как обидно», – подумал лорд. И, придав лицу выражение легкого непонимания, сказал:
– Странно. Ваша мачеха уверяла меня, что вы с братом болтали ночь напролет. Она, мол, слышала ваши голоса через занавеску.
Ларс недоверчиво прищурился:
– Альви так сказала?
– Практически слово в слово.
– Но это неправда, – растерянно отозвался молодой человек. И, словно ища поддержки, обернулся на брата. – Скажи, Йен?
– Конечно, – без промедления отозвался тот. – Мы крепко спали, сударь, и я понятия не имею, что взбрело в голову Альви… По-моему, она заснула, едва легла! Может, ей все это приснилось?
Ивар не стал их разубеждать. Вместо этого он задал совершенно неожиданный вопрос:
– Ваш дом в Тронхейме – что-то вроде большого дома конунга?
