Ночь их встретила мелкой дождевой моросью. Шипела вода под быстрыми колёсами проносящихся мимо автомобилей, блестели мокрые листья, город казался глянцевым, ужасно красивым.
От коньяка сердце бухало часто-часто, как после хорошей тренировки, координация немного сбоила, но в голове было на удивление ясно. Хотелось веселиться дальше, можно даже заглянуть в «Ящеррицу» – Рослав поймал себя на мысли, что впервые без беспокойства и опасений думает о том, каково это – оказаться среди магов. Среди своих. Он хотел сказать об этом Авиду, но тот его опередил:
– Я должен признаться, – выпалил он на одном дыхании и замер напротив, на расстоянии вытянутой руки.
– Что? – От нехорошего предчувствия на душе Рослава вдруг стало тоскливо.
– Если ударишь, я пойму. – Волосы Авида растрепались, чёлка налипла на лоб и закрывала глаза.
Рослав молчал и ждал.
– Не было никаких конвертов. Вернее, про Катаева и письма – это просто история из Интернета, понятия не имею, правдивая она или нет.
– Понятно… – мрачно проронил Рослав.
Ну а что ещё скажешь?
– Я дважды ставил вопрос о моём принятии в Торговую Гильдию и дважды получал отказ. Мне нужна была большая сделка, понимаешь? Тогда бы меня взяли. А тут ты – ничего не знаешь, кроме этого своего хоккея. Клянусь доходами Спящего, ты даже не поинтересовался, кто та ведьма, что предложила тебе пятнадцать миллионов. А она, между прочим, родная внучка Радослава, я справки навёл – Полина выросла в этом доме, потому и хотела его купить. Пойми, я не желал тебе вреда, ты бы не потерпел никаких убытков – возможно, наоборот, аукцион всегда привлекает внимание.
– А чернильница? – безразличным тоном спросил Рослав. – Ты тоже написал письмо – зачем?
– Не знаю зачем… Чтобы ты не заподозрил, наверное. Вернее, я ещё у Генбека хотел тебе рассказать, но ведь тогда бы всё сорвалось. А сейчас понял – не могу молчать.
– Совесть проснулась? – едко бросил Рослав.
– У шасов нет совести, генетически не заложена, – Авид усмехнулся невесело. – Наверное, дело в коньяке. Или ещё в чем-то, не знаю.
– Вот и я не знаю.
– Ведь я мог не признаваться.
– Мог.
Помолчали.
Рослав думал о том, как посмеются над его письмом в хоккейной лиге. Хорошо, если только посмеются, а могут быть и последствия. Надо же, выискался щенок, возомнивший, что сможет сыграть на Олимпиаде.
Думал о деньгах, которые так или иначе выручит за этот проклятый дом, но никакой радости не чувствовал. Ну, пятнадцать миллионов? Квартиру в Лондоне купит, в Челси, машину новую. И что?
Думал о том, что за эти несколько дней в его жизни произошло больше событий, чем за последние пять лет. И что он почти-почти начал доверять Авиду.
Можно набить шасу морду, и это будет правильно. Перепоручить продажу дома, отнести чернильницу – всё равно кому, хоть даже старому Генбеку. Вернуться домой.
Получится?
Нет.
– Как думаешь, Полина эта – вдруг она знает, как чернильница работает?
– Конверты судьбы? – переспросила Полина и вновь залилась смехом, в котором сквозили нотки почти истерические. – Мальчики, вы серьёзно? – Она утирала слёзы салфетками и на всякий случай отодвинула подальше свой бокал – видимо, боялась нечаянно смахнуть.
Рослав угрюмо молчал, Авид злился, но продолжал свои дипломатические игры:
– Думаю, это чья-то неудачная шутка, ничего удивительного, что мы поверили – слишком много совпадений.
Про шутку и про совпадения он повторял уже раз третий. На четвёртый, скорее всего, сам поверит в собственную легенду. Полине решено было рассказать правду, дабы как можно точнее и подробнее обрисовать события вокруг чернильницы «Форель», будь она неладна. Слукавили лишь в одном, не сознались, что байка про конверты судьбы – плод воображения самого Авида. Мол, нашли информацию, а где – к делу отношения не имеет. Однако фея оказалась далеко не дурой.
– Дорогой, прибереги своё воображение для заполнения налоговой декларации, – снисходительно посоветовала она и обратилась к Рославу: – А ты, значит, распознав в солонке чернильницу, решил, что она и есть артефакт, с помощью которого были созданы конверты судьбы? – Она снова рассмеялась – длинные серьги в её ушах мелодично зазвенели. – Что ж, оригинальная логика. Но ты лучше скажи – родители что, не учили тебя не связываться с шасами?
– Не оскорбляй мою семью, – обиделся Авид.
– Правильно я понимаю, о чернильнице ты нам ничего не расскажешь? – Рослав осознавал, что в глазах Полины, своей двоюродной сестры, между прочим, выглядит полным идиотом, и ему очень хотелось поскорее закончить разговор.
– Почему же, с удовольствием расскажу, – Полина ослепительно улыбнулась.
Авид с Рославом переглянулись. У неё был до того довольный вид, что стало понятно – история им не понравится.
