В моей голове раздался громкий хлопок и на несколько мгновений я замерла, оглушенная и беспомощная. Еще через минуту до меня дошло, что я лежу на полу, не в силах пошевелиться. На лице Виктора отразилась тревога, он шагнул ко мне и в это мгновение свет погас. Вокруг была полная темнота.
* * *
– Что они сделали с компьютером?! – крик Омского отразился от стен бункера, а сам он от злости швырнул клавиатуру на пол. – Какого черта?!
Виктор замер, стараясь привлекать как можно меньше внимания – то, что Омский находится в невменяемом состоянии, было ясно и так.
– Почему я не могу выйти в сеть?! У бункеров автономное соединение! Это невозможно! Разве что… – его глаза остановились на Викторе. – Разве что это шуточки Химеры и она сговорилась с ними… Не так ли?!
Омский подскочил к Виктору и затряс его, как беспомощную куклу. Виктор стиснул зубы, стараясь не потерять остатки самообладания, и лихорадочно пытаясь придумать, что же сказать. Но не успел. Омский бросил его и с размаху ударил в живот.
В глазах потемнело и дышать он тоже не мог. Омский что-то выкрикнул и на него посыпался град ударов. Вик стиснул зубы и попытался уворачиваться, но связанные руки не давали ему этой возможности.
Внезапно все кончилось. Виктор открыл глаза – Омский ползал у противоположной стены, а над ним стояла Химера.
– Тиль! – его голос отразился от стен бункера, но вопли самого Омского перекрывали его крик. Его боль постепенно уходила, а он сам приходил в себя. Она не отреагировала на его крик и это его испугало. Он опять позвал ее, но она продолжала бить Омского, не обращая больше ни на что внимания. Виктор почувствовал, что в сердце вползает противный страх, в горле пересохло. Тиль… или уже не Тиль? Внезапно она обернулась, и он увидел ее глаза, застывшее неподвижной маской лицо, на котором не отражалось никаких эмоций. Он тяжело сглотнул, понимая, что мог и ошибаться – слишком он верил в человечность Химеры. Вернее, в человечность ее второго я – Тиль.
Она стояла, замерев и ни на что не реагируя. Потом на мгновение склонилась над Омским, и тут же перешагнула через лежащее тело и подошла к нему.
Веревки упали на пол, и Виктор смог наконец сесть и размять руки, чувствуя, как боль постепенно уменьшается до вполне терпимой. Химера неподвижно стояла перед ним, и он внезапно почувствовал, что это затянувшееся молчание надо прервать, причем как можно скорее.
– Нам надо выбираться отсюда… – он сам не узнал своего голоса. – Надо…
Внезапно Химера пошатнулась и упала на пол – совершенно беззвучно. Ощущение неправильности, нереальности происходящего привело его в состоянии прострации. Химера лежала совершенно неподвижно, и Виктор внезапно ощутил дикую, необъяснимую тревогу, желание оказаться отсюда как можно дальше. И в ту же секунду погас свет.
Тревога сменилась совершенно необъяснимой паникой, которую ему с трудом удалось подавить. Мысль о том, что к тому же они находятся глубоко под землей, а с Тиль что-то стряслось, сменилась бешеным желанием действовать, но он сумел подавить и это желание. Действовать надо было не торопясь и очень осторожно. Хорошо еще, что он больше не был связан.
Виктор порылся в карманах и с огромным облегчением достал маленький фонарик, который таскал вместо брелока к ключам. Даже небольшой лучик света, разогнавший окружающую темноту, подарил облегчение. Тиль по-прежнему неподвижно лежала на полу, а глаза ее не реагировали на свет. Виктор склонился над ней и в этот момент вокруг снова стало светло.
Тусклые лампочки аварийного освещения разогнали тьму, и Виктор с облегчением спрятал фонарь, припоминая то, что рассказывал ему Вадим. Автономные системы освещения, подсоединенные к нескольким мощным аккумуляторам, имелись на каждом этаже. Он подхватил Тиль на руки и перенес ее на диван. Она показалась ему почти невесомой. Некоторое время он пытался привести ее в чувство, но она не реагировала – ее кожа была холодной, лицо – неподвижным, а глаза не реагировали на окружающее. Чем ей помочь, Виктор не знал и принялся изучать бункер.
Омский был мертв – в этом Виктор убедился первым делом. Соседство с трупом было неприятным, но сейчас его волновали другие проблемы. Он включил компьютер, но еще спустя 10 минут убедился, что все бесполезно – компьютер не подлежал реанимации и не реагировал на команды. Виктор впервые почувствовал, что не знает, как поступить.
