И резким движением подкинул бочку к потолку. Но зафиксировать свое достижение зачинщику спора все же не удалось, и тяжесть полетела к викингам под ноги. Если бы не заботливые руки, подхватившие бочонок, разлетелся бы он на дощечки.
— А! Проспорил! — заорал Фреде.
— Нет, я же поднял!
— Поднял на мгновение, а ты бы удержал!
— А разве я говорил «удержать»? Я говорил «поднять», — хитро ухмыльнулся Финн, — гони два солида!
— Нечестно! Ты лжец! — взвился громила.
Мнения викингов разделились. Одни кричали, что Хакон не прав, другие, все больше из дружины Ингмара, — что хитрость тоже допустима в споре.
— Все, на улицу, будем биться, — подвел итог спору Фреде.
— Биться! Биться! — ревела толпа.
— Эй, спорщики! — прервал возгласы герцог Роберт, — вы забыли, что находитесь на свадьбе?
Очевидно, что это было действительно так. Хакон и Фреде обескуражено почесали затылки, но все же продолжали со злобой смотреть друг на друга.
— Так вот, — заключил герцог, — давайте свои мечи сюда, — никакой крови на пиру не будет! Биться на кулаках!
— На кулаках, — поддержала толпа, и мгновенно зал на половину опустел: почти все викинги вышли на улицу, вслед за спорщиками.
Кларисса была удивлена столь необычным нравам норманнов. Просторные своды зала стали тесными от буйных чувств морских разбойников, и их внезапное исчезновение позволило перевести дух. А Ингмар, наоборот, был доволен, что свадьба получается веселая, похожая на пиры в родном краю, проявление дикой силы его не пугало, а наоборот — забавляло.
Тем временем спорщики оказались посередине двора, в кругу наблюдателей, с закатанными рукавами. Как и следовало ожидать, пока Ингмар и Роберт вышли из зала, Финн уже лежал поверженный, а Фреде замахнулся для очередного сокрушительного удара.
— Лежачего не бьют! — остановил драку герцог.
Но Хакон, воспользовавшись тем, что противник отвлекся, покатился ему в ноги, и оба стали барахтаться в пыли, награждая друг друга мощными ударами. Пришлось растаскивать драчунов, пока они не покалечились. Норманны с трудом сдерживали взбесившихся кулачников, они вырывались, чтобы снова броситься на друг друга.
— Роберт! Суди! Суди, кто выиграл, — вопила толпа.
Герцог уселся на скамью, услужливо притащенную кем-то из слуг замка, и застыл. Викинги тоже замолчали, успокоились и спорщики, ожидая справедливого суда.
— Так вот! — начал Роберт и поднялся, — Фреде, конечно, бочонок не поднял!
— Не поднял! — закричали присутствующие.
— Но и Хакон Финн действовал хитростью. Сам тоже не смог этого сделать, хотя и отпил пива.
— Правильно! Правильно!
— В кулачном бою победил Фреде.
По двору прокатился одобрительный гул.
— Значит так, — герцог встал и вышел в центр круга. Все, и спорщики, и наблюдатели, смотрели на него с надеждой. — Хитрость — тоже хороший способ борьбы. Финн платит Фреде один солид!
Верзила довольно заулыбался.
— А сам он должен допить сегодня весь бочонок пива!
Гул возгласов, казалось, мог снести кирпичные стены крепости. Смех, ликование, шутки прокатились по рядам викингов.
— Если, конечно, ему никто не поможет, — уже не так громко добавил Роберт и повернулся к крыльцу. Они в обнимку с Ингмаром вернулись обратно в зал, где оставалась ошеломленная валом необычных событий новобрачная.
Потрясенная происходящим, Кларисса молча сидела за столом. В душе у нее был сплошной мрак. Все было так хорошо продумано, ей казалось, что она ловко перехитрила своих навязчивых женихов. Девушка вообще не хотела выходить замуж и весьма успешно отбивалась от любых предложений. У нее была отработана хитроумная тактика: когда отец доводил до сведения Клариссы, что, мол, такой-то барон просит ее руки, и вообще, она уже давно должна быть замужем, лукавая дочь, зная о том, как любит ее отец, обнимала его за шею, прижимаясь бархатистой щекой к грубому отцовскому лицу как нежный, беззащитный котенок.
— Милый папочка, я так люблю вас с мамой и братиком, почему ты гонишь меня из дома, отдавая какому-то чужому дрянному мужчине. Я умру от тоски по тебе и маме. Ты же не хочешь, чтобы твоей дочке было плохо? У меня такой же гордый характер, как и у тебя, а мне будут приказывать, повелевать, а я не стерплю, значит, меня будут наказывать, может даже и побьют!
