— Да, она считала, что мы, норманны, убили ее родителей, поэтому не хотела выходить за меня и решила срочно выскочить за соседского мальчишку, но я взял ее прямо из-под венца.
— Ну и как, смирилась?
— И даже более того, — улыбнулся Ингмар, — у меня хорошая жена, Роберт!
— И все же обвинение достаточно серьезное! Есть ли у тебя свидетели убийства?
— Всего один виллан, он чудом остался жив, — ответил граф, — я его забрал к себе в замок, чтобы не искушать де Брюнне. А то он уже наведывался к нему в селение, но виллан прикинулся умирающим. Правда, он действительно тяжело болен, после того, как получил удар мечом, тогда в монастыре. И еще, этот сарацинский кинжал графа Эдмонда. Его подбросила ко мне в вещи служанка Клариссы Жанна. А дал ей его, конечно, Донат. Все это одна шайка.
— Я вижу, ты провел настоящее расследование.
— Поэтому чуть и не лишился головы. А теперь барон мой кровник. Я не успокоюсь до тех пор, пока он будет топтать землю.
— Мне придется опросить твоих свидетелей лично, Ингмар. Но франки будут считать, что ты просто мстишь барону. По себе судят, мерзавцы. Поэтому придется доказывать свою правоту на судебном поединке.
— Я и так хотел вызвать его, но этот трус будет сидеть в замке и не покажет и носа. Не хотелось бы брать приступом его крепость — погибнет много людей.
— Хорошо, — заключил Роберт и встал, — я заманю его под каким-нибудь предлогом к себе в Руан, тут мы все и сделаем. Я сообщу тебе, когда ты должен будешь приехать.
Утром, через неделю после событий возле Аннетского озера, барон Донат получил послание от герцога Роберта.
— Барон Донат де Брюнне, вам предлагается завтра в полдень явиться ко мне в замок Руан для разрешения спорного вопроса по земле, право на владение которой оспаривает трое вилланов. В противном случае — если вы не явитесь, спорные земли будут закреплены за этими вилланами. Поскольку они являются подданными Нормандии, они вправе рассчитывать на мою защиту, если у вас возникнет желание забрать спорные земли силой оружия. Герцог Нормандии Роберт Первый, — прочитал по слогам барон.
— Это странно, Донат, — проскрипел сиплым голосом граф Клемент — он так много находился в замке барона, что, казалось, совсем забросил все дела в собственном графстве. — Какие у тебя споры с ничтожными вилланами?
— Может, эти ублюдки хотят оттяпать назад те выпасы, что прилегают к Нормандии? — как будто пропел Донат тонким голосом, — хрен им! Я хочу взглянуть в глаза этим смельчакам, что вздумали тягаться со мной у герцога! — лицо барон перекорежила злобная гримаса.
— Может, мне поехать с тобой, Донат? Да еще кого-нибудь захвачу из друзей. На всякий случай!
— Хорошо, поехали, вдвоем будет веселей. Но пусть твои друзья выедут чуть позже, мне нужно уладить некоторые неотложные дела. По дороге заедем в селение Викью, надо кое-кого навестить. Слишком долго он землю парит, надо поторопить. Да и дочка у него цветочек, будет неплохое пополнение нашему гарему, Клемент! А Роберт Нормандец….. Что, разве только он один бесстрашный?
Барона Доната Роберт Первый встречал в большом каминном зале своего замка. Как только за плечами гостя затворились створки дубовых дверей, его охрана была оттеснена отрядом из дружинников герцога. В зал разрешили войти только нескольким франкским дворянам, что сопровождали барона де Брюнне и графа Шатрского. Барон схватился было за рукоять своего меча, но, обернувшись, увидел, что зал быстро заполнился многочисленными викингами. Воины молча входили в зал и выстаивались вдоль стен. Скоро их собралось десятка три.
— Что здесь происходит? — от страха тонкий голос барона стал срываться на фальцет.
— Вам предъявлено обвинение, барон Донат де Брюнне, — бодрым голосом, негромко произнес Роберт, и каждое его слово гулко отдавалось под высокими сводами каминного зала.
В это время из-за тяжелой шторы вышел Ингмар и молча уставился на Доната. Барон ринулся было обратно к двери, но викинги, лязгая оружием, плотно сомкнулись перед его лицом.
— Граф Ингмар де Мелан обвиняет вас в убийстве родителей его жены графини Клариссы де Мелан — герцог четко произносил каждое слово, — введите свидетелей!
В зал ввели Жанну, она держала перед собой связанные веревкой руки. По виду женщины нетрудно было догадаться, что она провела несколько дней в темнице. Волосы Жанны были растрепаны, платье помято; ей развязали руки, и женщина стала растирать затекшие запястья.
Роберт протянул к глазам участницы заговора сарацинский кинжал, предварительно подняв его вверх, чтобы его мог увидеть каждый.
— Тебе знакомо это оружие?
Жанна опустила голову.
— Женщина, от правдивости твоих слов зависит твоя дальнейшая судьба, — обратился к ней опять герцог. — Мы найдем способ заставить тебя сказать правду, но не думаю, что пытки украсят твою внешность. Не бойся барона, говори.
Служанка подняла глаза и сразу же встретилась взглядом с бароном. В его маленьких глазках, покрасневших от волнения, Жанна увидела все чувства, которые испытывал барон. Это был острый страх, смешанный со злобой и ненавистью.
