- Зачем? - неприметный старичок с, если присмотреться, хитринкой в глазах - местный тэл' храма - в шоке от святотатства.
- Дабы не смогли после смерти остаться в этом мире бесплотными духами и в таком виде еще некоторое время послужить Всеблагому, - уйди Станислав из храмовых дознавателей, быть ему охотником на 'высших жрецов, колдунов, столько различных уловок, придуманных еретиками и иноверцами, изучил.
- Сколько женщин пришло с северянами? - неожиданными (как кажется) переходами - это очередной из нескольких десятков уже заданных вопросов - дознаватель сбивает тэл'а с толку.
Станислав подозревает сидящего напротив, выслужившегося из младших купеческих сыновей-послушников старика лишь в недостаточно умелом ведении расследования, не более того. Однако по привычке чередует обычные вопросы на получение всё новой информации (последний как раз из таких) с повторами, на случай если человек плохо помнит подробности собственной лжи или, пересказывая ее, в один из разов таки выдаст себя мимикой. Но использует не простые дублирующие синонимичные вопросы, легко вычисляемые собеседником и настораживающие, а более изощренные, принуждающие пускай и пересказывать упомянутое ранее, но каждый раз в новом ракурсе. Да так, что непонятно, хотел ли дознаватель еще раз услышать уже узнанное или расспрашиваемый повторяется от собственной неспособности коротко изъяснятся, доложить неизвестное, избегнув пересказа старого. Повторяется и тем раздражает Станислава, убеждает столичного гостя в недалекости провинциала.
- Поначалу никто не интересовался, но сейчас точно знаем - одна, - местный храмовник в недоумении аж пожимает плечами.
- А как это выяснилось?
- Со слов местных женщин, сошедшихся с людьми Холминых уже в городе.
- Почему решили обратить внимание на единственную северянку?
- Не решали, просто выспрашивали всё, что можно, на всякий случай. Вот те и разболтали о девушке держащейся особняком. И, по их мнению, много о себе мнящей.
- Северяне ходят или со многими, или вообще женщин не берут с собой, тем более выступая таким небольшим отрядом, - Станислав непроизвольно почесал свежевыбритую макушку. - Как бы мне на эту особу посмотреть?
Девушка должна быть действительно чем-то особенным и не в смысле телесных утех. Иначе многие возжелали бы прихватить по ренкинэ в поход. Пришедшая с отрядом должна уметь делать что-то уникальное на поле боя, только это оправдает допущенное нарушение уклада. Однако сделать какие-либо далеко идущие выводы про Изабеллу, постоянно закутанную в меховой плащ с капюшоном и передвигающуюся по улицам только вместе с отрядом северян, не удавалось вплоть до второго штурма Фойерфлаха.
Тем не менее, версия происшедшего у Станислава уже появилась. Во-первых, он полагал будто нашел подтверждение мнению рэл'а Гриффида: 'высших жриц действительно убили. Во-вторых, добавлял подробности об уничтожении тел. А в третьих, построил предположение касательно личностей убийц. И если по поводу первого 'постигающего сомневался кто это, не мог выбрать из Зыря, Дана и Вызима, то по поводу второго был уверен - это Изабелла. А вот северянка ли она, что сомнительно (ни в одном из архивов не упоминались ни столь юные 'постигающие, ни 'постигающие женского пола), предстояло выяснить. Возможно, где-то появилось еще одно гнездо зла, порождающее 'постигающих, не ограниченных столь многими условностями как на Севере.
Ханы не так желали разрушить древние каменные укрепления города, как хотя бы деревянные галереи, которые, покоясь на толстых выступающих балках, нависали над подножием стен и башен. Снабженные в том числе и в полах бойницами, хорды (то есть эти самые галереи) позволяли защитникам, оставаясь в укрытии, прицельно стрелять, сбрасывать камни и лить кипящую смолу на подобравшихся вплотную врагов. Без нависающих хорд для того, чтобы увидеть происходящее у стены пришлось бы высовываться между каменных зубцов и подставляться под летящие снизу стрелы. А главное - без хорд мостки с осадных башен позволят пехотинцам с легкостью попасть на стены.
Многочисленные катапульты окружили город. Они били и днем, и ночью. Из города отвечали, но гарнизону было не сравниться с ханами по возможностям массовой постройки метательных орудий. Там, где одна катапульта оказывалась разбита прилетевшими из Фойерфлаха камнями либо сама разваливалась на части, отстреляв свое, в строй уже становилось две новых.
