Сиба, не моргнув глазом, проглотил мои «пандусы» и остановился на времени 22:56:00, после чего изображение пошло в нормальном скоростном режиме.
– Вот тут…
Сначала несколько секунд трап пустовал, а затем по нему начал спускаться какой-то человек. Лица его разглядеть из-за темноты было невозможно. Через минуту он ступил на пирс, зашагал влево и исчез из поля зрения статичной камеры, после чего на 22:58:30 с судна на берег сошел еще один мужчина. Было видно только, что он ростом пониже первого и пошире в плечах, но лица его разглядеть также было нельзя, тем более что на его голове различалось, судя по темному контуру, подобие низко надвинутой на глаза бейсбольной кепки.
– Так, это все. Мотаем дальше.
Сиба опять включил скоростную прокрутку. Во время перемотки картинка на экране стояла пустой и неподвижной: на судно уже больше никто не всходил, но на времени 23:14:24 слева в кадр вползла фигура второго мужчины в кепке и начала подниматься по трапу на теплоход. Как только мужчина скрылся в темноте палубы, Сиба нажал на кнопку «Стоп».
– Лучше что-то, чем ничего, – философски заметил я.
– В каком смысле? – спросил Сиба.
– В любом. Это что у вас, выпас, как их русские называют, «ночных бабочек»?
– Да. Чио-чио-сан русских… – Сиба замялся. – Наша задача – не допустить схода русских девиц на японскую землю. Русские, разумеется, не в курсе, что мы их снимаем каждый раз, но съемку санкционировало ваше начальство, Минамото-сан, так что наша интернациональная совесть перед гостями из-за рубежа чиста.
– А почему видно так нечетко, если совесть чиста?
– Так ночь же. А аппаратура у нас старенькая, на новую, инфракрасную, пока денег нет. Но нам и ее хватает.
– Как же хватает, если от человека только контур! А что у него на роже, не разберешь!
– Нам этого не требуется, Минамото-сан, мы же не криминальная полиция, как вы.
– Почему не требуется?
– Потому что у нас задачи другие. Это вам нужны конкретные лица в фас и профиль. Наша же задача – не допускать работы русских проституток на японском берегу. Для этого нам контура достаточно. По фигуре же видно хорошо, мужчина или женщина на берег сходит.
– М-да, капитан, к вашей высоконравственной интернациональной логике не придерешься… Правда, видал я русских женщин, которые своей фигурой любому мужику фору дадут. Но, в принципе, мне тут крыть нечем, правы вы, конечно…
Сиба на мои колкости внимания решил не обращать.
– Да и то только ночью такие накладки возникают. При дневном свете все очень хорошо видно. Тут и старой аппаратуры хватает… Да и не такая уж она у нас старая, ей всего восемь лет. Вот, смотрите!
Сиба перекрутил видео на несколько часов вперед, и на экране возникла немая сцена сегодняшнего прощания на борту «Анны Ахматовой» российского крабового магната Баранова со своей любовницей – то ли Людой, то ли Олесей. Действительно, при дневном освещении было не только хорошо видно лицо приближающегося к камере по мере спуска по трапу Баранова, но и стоящих наверху, на заднем фоне, Ивахары, Кротова, Сомы и меня любимого.
– Дайте списать, – попросил я.
– Вам тоже? – искренне удивился Сиба.
– Что значит «тоже»?
– Да у нас все съемки таких вот состоятельных русских гостей безопасность из токийского Минюста запрашивает. Говорят, она потом ею еще и с нашим МИДом делится.
– Да, не завидую я русским магнатам!
– А женам их законным? – резонно заметил Сиба.
– А им тем более, – согласился я с его житейским глубокомыслием. – Ну да бог с ними, с женами, тем более с женами рыбных миллионеров. Сковородок в магазинах навалом, сами со своими мужиками разберутся, чем коней на скаку останавливать и по горящим избушкам шастать. Мы с вами давайте еще раз к нашим мужикам вернемся! К тем, что без лиц и нюансов в вашем шедевре документалистики.
Сиба прокрутил видео назад, и мы несколько раз в разных скоростных режимах пересмотрели сцену ночного схода на берег двух мужчин и последующее возвращение одного из них.
– Лиц не видно, как ни крути эту вашу вертушку, Сиба-сан, а фигуры у них у обоих стандартные, – заметил я. – Хочется верить, что первый – это Шепелев. По крайней мере, хоть одна зацепка да есть.
– Зацепка? – оживился Сома, который, видимо, в силу озабоченности моральными проблемами семей российских дипломатов, долго хранил молчание.
Я попросил Сибу остановить диск в том месте, где первый мужчина приподнимает над ступенькой ногу для очередного шага вниз.
– Вот здесь… Вот видите, Сиба-сан, нога в отблеск прожектора попала? И вон, слева, тройной лампас.
– «Адидас»! – воскликнул Сома.
– Хотя зацепка слабенькая. Сейчас у них пол-России в «Адидасе» ходит – вьетнамские бабули и пакистанские детсадовцы шить не успевают.
– Но все-таки!..
– Конечно, «все-таки». Сома-сан, вы с портовыми пограничниками разговаривали? – поинтересовался я.
– Так точно! Когда вы на «Анну Ахматову» пошли, я на выезде с ними поговорил, их КПП-шные камеры проверил, списки тоже. Ни один русский через их пост этой ночью порт не покидал. Последние россияне вернулись на свои суда еще до десяти вечера, и все. Все остальные входящие – японцы.
