— Ты ни х... не понимаешь, д'гуг мой, — насмешливо произнес боевик. — Давай еще г'азок... Итак, кто ты такой и почему д'гужишь с п'гоклятыми а'габами?!
— Я путешествую, — проталкивая слова сквозь пересохшие губы, сказал Бушмин. — У меня есть визы в паспорте, и я не понимаю, что вам от меня нужно...
— Ты все в'гешь! У тебя нет отметки о п'гибытии в Дамаск и нет отметки о въезде в Ливан!
— Это какая-то досадная ошибка...
— Встать! — резко скомандовал боевик. — Г'уки на затылок!
К ним тут же присоединились еще двое в масках. Подталкивая в спину и задавая таким образом нужное направление, его погнали куда-то в темноту, разрываемую временами вспышками мощных фонарей. Там, где несколько минут назад стояла кучка людей, никого уже не было: Ису и водителя еще раньше куда-то увели, а Юсуфа, когда они проходили мимо, на его глазах погнали пинками к микроавтобусу...
Они прошли каких-то шагов пятьдесят и остановились у какого-то строения, такого же полуразрушенного, как и все прочие дома в этой маленькой заброшенной деревушке. Возле дома, сложенного из серых известняковых плит, копошились человеческие силуэты. Когда трое или четверо из них присоединились к остальной компании, в которую пока входил и Бушмин, у стены остались стоять две согнутые фигурки, выглядевшие бесформенными из-за своих длинных арабских одеяний.
По всем прикидкам получается, что эти двое — Иса и водитель.
Хотя Андрей не слышал команды, темень одновременно прорезали вспышки коротких очередей, выпущенных сразу из полудюжины стволов. Оружие у израильского спецназа или тех, кто под него косит, было снабжено глушителями, так что свою акцию они провернули без излишнего шума.
Затем один из боевиков не поленился прогуляться к «бугоркам», которые отчетливо высветились в свете фонаря, и сделать «контрольку» уже с более близкого расстояния.
Странно... Зачем они его сюда привели? Почему не поставили в один ряд с этими двумя? И вообще... Могли бы шлепнуть на месте, а не разводить базары, как его «русскоязычный» д'гуг...
«Осторожно! — сказал себе Бушмин. — Ты не уверен, что эти двое, кого они только что „замочили“, и есть знакомые тебе двое арабов... Если ты имеешь дело с „ряжеными“ и тебя таким вот образом проверяет контрразведка из „Хезболлах“... Если верить досье, то Му-хаммед-эд-Дин как раз славится организацией таких провокаций... И еще куча „но“ и „если“... Мудак ты, Анд-рюша, раз допустил такое блядство по отношению к себе, единственному и горячо любимому...»
Знакомый уже боевик задал ему несколько вопросов касательно того, насколько хорошо он знает Юсуфа, затем поинтересовался, ведомы ли чужестранцу такие-то и сякие-то личности, среди которых были названы и Хасан, и мадам Фатима, и наряду с лидерами «Хезболлах» и ХАМАСа уже знакомый ему тип по имени Мухаммед-эд-Дин.
Андрей проигнорировал большую часть вопросов, симулируя слабоумие, на остальные ответил, что «не в курсе», а сам тем временем чутко прислушивался: не летит ли по его душу «ангел смерти», то есть «вертушка», на борту которой они вроде как собираются отбыть в родные Палестины?
Шума вертолетных лопастей что-то не слыхать. Или эта публика наколола его насчет «вертушки», или же в Израиле вдруг перевелись геликоптеры, снабженные спецаппаратурой для ночных полетов.
«Ко'геш», которого Бушмин успел полюбить как родного, видать, утомился агитировать бывшего соотечественника «за жизнь» или же разочаровался в его умственных способностях.
На голову плененному чужестранцу опять набросили непроницаемый полотняный мешок, а его самого, хотя он и малость упирался, заставили принять коленопреклоненную позу.
— Даю тебе еще один шанс! — прошипел ему на ухо толмач. — Ты здесь по заданию г'оссийских спецслужб, да? Какое тебе дали в Москве задание?! Мы не хотели бы убивать наших г'усских коллег! Вы, г'усские, и мы, из'гаильтяне, всегда можем догово'гиться, потому что у нас общий в'гаг... Ну! Скажи что-нибудь!! Назови своих начальников в Москве, и, если не сов'гешь, мы га-л-лантилуем тебе жизнь!
— Да вы че, мужики! — возмутился пленник. — Совсем офуели?! Что вы на людей кидаетесь?! Или вам здесь больше делать нечего?!! Говорю же вам, что вы меня с кем-то спутали...
В повисшей вокруг него зловещей тишине он отчетливо услышал, как звякнуло металлом о металл: кто-то из «командос» сменил магазин, затем передернул затвор.
Чуть покачнувшись, он встал с колен — не дождутся!
Откуда-то издалека, на пределе слышимости, долетел глухой рокот вертолетных винтов, хотя не исключено, что это ему лишь почудилось, как почудились ему частые хлопки, как будто некто невидимый, но находящийся где-то неподалеку от сцены, наградил его своими аплодисментами...
Спустя двое с небольшим суток после сцены расставания с агентессами Мокрушин вновь оказался на пассажирском терминале морского порта Валлетты. Он наведался сюда в компании с Леней Белькевичем, чтобы встретить паром, регулярно курсирующий между портами Сицилии и Мальтой.
