Он давно заметил, что кяфир держит правую руку на поясе, под левой полой расстегнутого пиджака. Но почему он так спокоен с виду? Разве он не боится смерти, как другие кяфиры, которые умоляли Ваху Хурциева сохранить им жизнь?
Они вырвали свое оружие одновременно: Ваха, оскалив зубы, рванул полуметровый клинок из ножен, а Кондор молниеносно выхватил из-за пояса австрийский «глок»...
События на площадке, в той ее части, где по чистой случайности столкнулись нос к носу две вооруженные команды, старт которым дал микропоединок между Кондором и Вахой Хурцйевым, стали разворачиваться буквально в ураганном темпе.
Описав плавный вираж, «Опель» вклинился между джипом, на котором приехали Фатима и Кондор, и машинами с чеченской охраной. Это сделано было для того, чтобы хоть в какой-то степени прикрыть этих двух во время неизбежного огневого контакта. Еще до того момента, когда «Опель» замер на площадке, из распахнувшихся на ходу дверок вырвались наружу двое, Черепанов и Белькевич, и оба сразу же открыли огонь из своих «беретт» по вайнахам...
— Прикрой Фатиму! — крикнул Рейндж Ибрагиму, который, впрочем, уже и сам бросился к женщине. — Ну ни фига ж себе...
Поскольку Кондор, как он убедился, не нуждался в экстренной помощи, а Ибрагим действует грамотно, — он не слишком учтиво сбил женщину с ног и вдобавок прикрыл собой, — Рейндж решил внести в общую свалку свою посильную лепту.
— Ну, бля... Ну, твари... Нигде от вас, чеченов, покоя нет!
Почти не пригибаясь, он переместился чуть левее, чтобы не зацепить двух своих вступивших в перестрелку с вайнахами товарищей. «Чехи», как тараканы, полезли прочь через распахнутые дверцы своих машин. Рейндж принялся гвоздить из «скорпиона» по этим темным силуэтам, по вспышкам выстрелов — все же чечены, надо отдать должное, мигом заняли оборону у своих машин...
Если их не порешить всех здесь, то уйти они не дадут.
«А это еще что за черти? — подумал он, обратив внимание, что пара телохранов Фатимы тоже вступили в перестрелку, но не с чеченами, а с какими-то субъектами, выбравшимися наружу из джипа с мигалкой. — Да откуда же вас столько здесь...»
Огневой контакт занял не более минуты.
Рейндж добил из «беретты» подранка, затем, скользнув по темным неподвижным холмикам острым ненавидящим взглядом, круто развернулся и поспешил на помощь остальным.
Учитывая, какого шума они здесь наделали, уже в скором времени сюда прибудет целая прорва народу, не только «секьюрити», но и местная полиция.
Водитель «Опеля», один из «наших парней», был мертв. Кто-то из чеченов его подстрелил, прежде чем сдохнуть самому. Мокрушин и Черепанов взяли за руки мертвого моссадовца и в темпе поволокли его к автофургону, на бортах которого были нанесены арабской вязью какие-то надписи.
Андрей помог Лене Белькевичу забраться внутрь фургона, затем, выпрыгнув обратно, понесся к двум ливанцам, которые вынуждены были разбираться со своими бывшими сослуживцами из службы безопасности Хасана Аленни. Один из них поддерживал второго, который едва ковылял. Бушмин забросил его руку себе на плечо, и они поволокли раненного в живот парня все к тому же крытому автофургону.
Проходя мимо распростертого тела Вахи Хурциева, Бушмин в сердцах отфутболил валявшийся рядом с застреленным им боевиком древний горский клинок.
«Предупреждал же тебя, вражина: держись от меня подальше...»
Водитель «Опеля» убит. Леня Белькевич ранен. Еще один из людей Фатимы ранен, причем тяжело...
Рейндж и Черепанов подняли труп на руки и при помощи Ибрагима определили его в фургон. Потом подсадили раненного в живот парня, усадив его прямо на пол. Ибрагим, прежде чем завести движок, передал в чьи-то руки аптечку. Рейндж и второй, уцелевший, ливанец захлопнули заднюю дверцу автофургона и вприпрыжку понеслись к джипу: вместо двух машин сопровождения осталась лишь одна.
Когда обе машины, следуя на большой скорости, покинули злополучное место, уже отчетливо были слышны доносившиеся со стороны залитого электрическим заревом квартала «Стрит» тревожные звуки сирен...
Последнюю неделю звено израильских вертолетов, оборудованных специальными приборами, совершали еженощные полеты над контролируемыми теперь боевиками «Хезболлах» и прочими исламскими группировками территориями Южного Ливана.
Иногда они наносили прицельные ракетно-бомбовые удары по разведанным ранее целям, а бывало и так, что они не сбрасывали свой смертоносный груз, а лишь барражировали, невидимые в ночном небе Ливана, обозначая свое присутствие и вместе с тем оказывая психологическое давление на тех, кто населяет эту землю.
Ни у кого не вызвало удивления то, что и в эту ночь небо над Южным Ливаном бороздили израильские вертолеты. Правда, почему-то они летали чуть дольше, чем обычно, и забрались глубже на сопредельную территорию.
