— За то время, пока Эльза была у меня, такое было лишь однажды, — сказала Марго, облокотившись на его бедро. — Она тут же спрыгнула с постели, понеслась в туалетную комнату и говорила уже оттуда... А когда вернулась, извинилась... Сказала, что звонил один «старый козел», который набивается ей в «спонсоры», что он забавный мужик, но ничего серьезного между ними нет... Я полагаю, у нее есть определенная программа действий, согласованная заранее с Манхеймом, и если она иногда сносится с ним, то звонит скорее всего от «друзей», пользуясь защищенными линиями связи.
— Держи ее на дистанции, а главное, не позволяй копаться в своей наведенной «легенде».
— Эльза, кажется, втюрилась в меня по уши, — заметила Марго. — Но я периодически осаживаю ее, демонстрируя свой холодный скандинавский характер...
Ее рука как бы случайно наткнулась на некую выпуклость, которая образовалась у Рейнджа в известном месте после очередного сеанса дружеского массажа Маргошиных полушарий.
— Какой у вас превосходный инструмент, — сказала Марго, стащив с партнера плавки.
Примостившись в ногах у «старшего брата», сексапильная блондинка взялась исполнить на его «инструменте» сольную партию.
— Самое вкусное, Влад, я припасла на десерт, — сказала Марго, облизнув язычком свои чувственные губы. — Если в планах моей «любимой» ничего не изменится, то уже завтра после полудня мы перебазируемся на остров Ада.
— Остров Ада? — ошалело посмотрел на нее Мокрушин, выныривая из блаженной «нирваны». — Нич-чего себе!
Агентесса, нарядившаяся уже в сарафанчик, бросила на него довольно странный взгляд:
— Не пугайтесь, шеф. Я почему-то уверена, что вам там даже понравится...
Этим субботним вечером в «Мулен руж» проходила премьера нового красочного шоу, причем солировала в ревю русская звезда Влада Красильникова.
Хотя стоимость посадочного места зашкаливала за десять тысяч франков, все столики в легендарном кабаре были забронированы заблаговременно, и к началу представления зал, примыкающий к подковообразной, ступенчатой, оформленной лучшими дизайнерами сцене, был уже практически полон.
«Месье Михайлофф» и «мадам Дешам» занимали столик на двоих, который располагался сравнительно недалеко от сцены и откуда им было удобно следить за сценой, превращенной усилиями постановщиков шоу в некое подобие райских кущей, среди которых пели и танцевали, как поодиночке, так и в составе труппы, доходящей до полусотни исполнителей, дивные, почти обнаженные «пэри» и смазливые молодые люди, на которых тоже был минимум одежды, — представление, насыщенное энергетикой не только исполнителей, но и самого зала, и вправду было шикарным.
Бушмину наконец удалось вырядиться в новенький костюм от Версаче, выглядел в котором он не хуже, чем в смокинге, вполне «авантажно». Дешам была одета в бархатисто-черное вечернее платье, с целиком обнаженной спиной и сходящимися на шее, расположенными крест-накрест, двумя полосками полупрозрачной материи, которая довольно условно прикрывала ее грудь.
Вот это сочетание черной материи и белой бархатистой кожи, а также почти открытые взору бело-мраморные полушария, слегка волнующиеся в такт ее дыханию, — это и еще многое другое превращало Натали в мечту любого мужчины.
Заказ состоял из легких вин и невинных закусок: черная зернистая икра на льду, средиземноморские устрицы, меленский «бри», по вкусу нисколько не напоминающий сыр, а скорее сбитую из лесных орешков тугую пахучую пасту, и под который Андрей пропустил пару глотков бургундского, а также в изобилии тропические фрукты.
После возвращения из Брюсселя Дешам опять стала плотно опекать командированного из Москвы «товарища», а Поляков из Бельгии неожиданно вылетел в Москву — очевидно, чтобы переговорить там с глазу на глаз с Завадовским или еще кем-то и получить от них исчерпывающие инструкции на будущее, — но, по словам той же Дешам, уже завтра во второй половине дня должен вернуться обратно в Париж.
На этот вечер у Бушмина были далеко идущие планы. У Натали, похоже, также имелись какие-то виды на него: в ней был нынче заключен немалый заряд сексуальной энергии, причем впервые за все время их знакомства направлены ее чары были строго на Андрея.
— Почему вы ничего не кушаете, Андрей? И почти ничего не пьете...
— Все отлично, Натали. — Воспользовавшись случаем, он завладел ее ладонью. — Здесь прекрасная атмосфера... Но особенно мне нравится смотреть на вас.
— Неужели? — кокетливо переспросила Натали. — Вокруг нас столько красивых женщин... Мы с Красильниковой старые знакомые. Хотите, Андрей, сразу по окончании шоу я представлю вас Владе?
— С удовольствием, но как-нибудь в другой раз, — усмехнулся Бушмин. — Вы очень красивая девушка, Натали. Я вам это уже говорил?
— А вы, Андрей, коварный обольститель, — поощряюще произнесла Дешам. — Но мне почему-то кажется, что вы скучаете.
Бушмин вначале протестующе помотал головой из стороны в сторону, затем приник губами к ее прохладной ладошке.
— Мне хорошо с вами, Натали. Неважно где, здесь или в другом месте, но мне с вами легко и приятно.
