Он пробовал «снотворное» на себе, а потому знал, как оно действует, и не боялся каких-либо расспросов или иных реакций на произошедшее со стороны Дешам. Она будет помнить все примерно до того момента, как отправилась в душ, и, возможно, смутно их последний поцелуй. От укола если и останется след, то не заметнее, нежели от укуса комара. Физическое состояние у нее будет примерно такое же, как у любого смертного при средней степени похмелья, то есть будет ощущаться сухость во рту и еще будет слегка трещать голова.
Одного взгляда на опорожненную тару будет достаточно, чтобы понять, что они после возвращения из кабаре порядком наклюкались. Андрею нужно будет только чуть подыграть: «У нас была волшебная ночь любви, Натали» — или что-то в этом роде.
Уже заметно рассвело, когда Андрей после всех трудов своих, как праведных, так и тех, что свершаются на грани фола, разоблачился, принял душ и, завернутый в одно лишь полотенце, вошел в спальню, где в одиночестве коротала ночь его прелестная подруга.
Он выкурил напоследок еще одну сигарету. Затем плотнее задвинул шторы, поскольку в спальню уже проникал свет нарождающегося дня. Полюбовался сверху на обнаженную молодую женщину и, не раздумывая дольше, лег ей под прохладный бочок.
Натали, у которой к этому времени наркотическое забытье плавно перешло в обычную фазу глубокого предрассветного сна, что-то невнятно произнесла, затем непроизвольно обняла Андрея за шею, приникнув к нему тугой прохладной грудью, и тут же вновь забылась в глубоком, без сновидений сне...
Остров Ада, затерявшийся где-то в южном секторе черногорского побережья Адриатики, почти на самой границе с Албанией, при ближайшем рассмотрении оказался раем.
Самым что ни на есть настоящим раем для нудистов.
Здесь, на небольшом островке треугольной формы, на протяжении всего курортного сезона функционирует летнее поселение для тех, кто любит щеголять в обществе голышом, кого стесняет не только одежда, но и некоторые моральные нормы, и куда наряду с другими подобными местечками публика приезжает отовсюду — поодиночке, парами, семьями или даже связанными многолетними дружескими отношениями компаниями.
Рейндж и Вика добирались в тургородок «Ада» на таксомоторе. Поездка из Улциня заняла у них всего минут сорок пять. Остров был как бы изолирован от внешнего мира рукавами реки Бояны и морем. Центральная часть острова была заметно всхолмлена и покрыта пышными густыми лесами. Зато береговая черта представляла практически сплошную полосу первоклассных пляжей.
Едва переехав через мост, таксист высадил их из машины. Шлагбаум, сразу за которым в зелени утопали соломенные и черепичные крыши небольших коттеджей, был гостеприимно открыт — добро пожаловать в «Аду»!
Они захватили с собой на двоих одну сумку с нетяжелой поклажей. Надолго останавливаться здесь они не собирались, поэтому взяли лишь то, что обычно берут с собой люди, когда собираются провести день на берегу моря.
Марго, как она заранее предположила, отправилась на остров с немками еще вчера, во второй половине дня. В Улцинь они не возвращались, следовательно, заночевали все втроем где-то здесь, в туристическом городке на острове.
Рейндж сказал оставшейся при нем агентессе, что он должен еще до обеда смотаться на Аду и лично удостовериться, что у Марго все «о'кей». Вика тут же заявила, что она не может отпустить «старшего брата» одного в такую «опасную» поездку, и тут же набилась к нему в компанию.
— Отвратительное место, — сказал Мокрушин, топая по дорожке в сторону соломенного навеса летнего кафе. — Я ж говорил, Вика, что тебе не следует сюда ехать! Посмотри, форменное безобразие! Голые! И эти голые!! Там, здесь, повсюду — вокруг одни нудисты, блин!!! За себя не боюсь: я стреляный волк и в своей жизни видел еще не такое! Но для юной непорочной девы это очень тяжелое зрелище.
— Да, это ужасно, — прыснула от смеха агентесса. — Я бы выпила что-нибудь прохладительное, а то у меня даже в горле пересохло!
Расплатившись у стойки дойчмарками, Рейндж принес напитки за столик. Слава богу, что никто не потребовал от них немедленно разоблачиться: в соответствии с неписаным этикетом, в общественные места, к коим принадлежит кафе, где работает обслуживающий персонал, принято приходить одетыми.
— Кругом одни мужики! — сказал он, отхлебнув ледяной колы. — Не смотри на них, девочка, а то по ночам тебе будут сниться ужасные кошмары.
Но про себя подумал другое: «Сбылась наконец мечта идиота... Кругом море баб, среди них есть оч-чень симпатичные куколки, взять ту же Вику, и все они здесь разгуливают нагишом!»
— А вот мне сдается, что женщин здесь гораздо больше, чем мужчин, — заметила Виктория. — Влад... Справа от нас! Вот и «наши» обнаружились!
