Неприметный невысокий прохожий, одетый в простой серый плащ, пересёк улицу на окраине Вечного города, споткнувшись о выбоину в мостовой. Обветренное лицо, изборождённое морщинами, выдавало в нём человека, много повидавшего на своём веку. Подойдя к двухэтажному особняку уважаемого негоцианта Алессандро Инганнаморте, он дважды постучал в дверь, которая открылась тут же, как будто привратник стоял за ней, дожидаясь его прихода.
Невысокий широкоплечий человек в чёрном трико и зелёном камзоле посторонился, пропуская гостя.
— Приветствую тебя, Джузеппе, — сказал тот.
— И я приветствую тебя, брат Гийом. Отец провинциал ждёт тебя.
Брат Гийом поднялся по лестнице на второй этаж и вошёл через открытую дверь в небольшую комнату с чёрными шторами на окнах. За столом сидел отец провинциал. Они были знакомы уже много лет и приветствовали друг друга, как старые друзья:
— Здравствуй, Гийом. Рад видеть тебя в добром здравии. Ведь при твоём роде занятий это так сложно.
— А я рад, отец провинциал, что ты рад. Но вдали от Рима здравие часто сохраняется лучше.
Священник улыбнулся, по достоинству оценив шутливое приветствие Гийома, намекнувшего на интриги вокруг Святого престола.
— Итак, письменный доклад о своём визите в Московию ты составишь позже, а сейчас я хотел бы услышать обо всём от тебя лично. Так, знаешь ли, лучше проникаешься духом событий.
— Доклад уже составлен, — сказал Гийом.
Он откинул полу плаща и, достав из висящей на левом боку небольшой сумки свиток, протянул его отцу провинциалу. Тот принял документ, тут же убрав его в ящик стола.
— Как я попал в Московию, тебе известно, — сказал Гийом, — всё прошло великолепно. Безупречное владение русским языком и врождённые способности к лицедейству позволяли мне преображаться в людей самых разных сословий. И это ни разу не вызвало подозрений местных жителей. Как мы и планировали, в Каргополе я встретил этого юношу, Петера. Он показался мне весьма способным человеком. После расставания с ним я отправился в Новгород, чтобы выполнить известное нам обоим задание.
— Об этом немного позже, Гийом. Сейчас меня больше интересует всё, что связано с Петером и его миссией.
— Тут я должен извиниться за свою ошибку, отец провинциал.
— Вот как? В чём ошибка?
— Я неверно оценил возможности Московии и ориентировал Петера исключительно на завладение знаменитой либереей царя Ивана.
— Но это достойная цель.
— Да, но в тех условиях было необходимо бросить все силы на снижение оборонных возможностей русской державы вплоть до ликвидации персон, от которых зависела организация отпора крымскому войску. Я уже составил список тех, кого подлежало устранить в первую очередь, но потом, узнав о количестве имеющихся в столице войск, решил, что русские не сумеют оказать значимого сопротивления татарам. Но князь Михаил Воротынский оказался слишком упорным в обороне, а боярин Дмитрий Хворо станин — умелым и отважным полководцем. Я бы даже сказал — изощрённым. Кроме них было несколько десятков фигур поменьше. Но именно из-за их деятельности не слишком многочисленное русское войско оказалось в избытке обеспечено оружием и щитами для гуляй-города, благодаря чему у Воротынского с Хворостининым появилась возможность проявить свои полководческие таланты.
Отец провинциал сидел молча, обдумывая сказанное. Его правая рука лежала на столешнице, пальцы методично барабанили по полированной кипарисовой плашке. Гийом из прошлого своего общения с отцом провинциалом знал, что это свидетельствует о его встревоженности и поиске путей для дальнейших действий. Наконец отец провинциал сказал:
— Продолжай.
— Петер сработал вьппе всяких похвал. Он на удивление быстро вошёл в доверие к царю и даже стал его крестником, приняв православную веру. Конечно, исключительно для успеха нашего дела.
— Ну разумеется.
— Он сумел, искусно притворяясь православным ортодоксом, оставаться доверительным лицом царя Ивана более полугода, а это не так-то просто. В конце концов, убедив того, что у себя на родине работал в книжном архиве университета, он узнал, где хранится либерея и частично ознакомился с её содержанием. Полное ознакомление в тех условиях было невозможно из-за большого объёма хранилища. И это… это настоящее сокровище. Есть все основания полагать, что кроме античных авторов там хранятся труды первых учителей, которые творили ещё до того, как Константин Великий утвердил христианство как общеимперскую религию.
— Это действительно ценные книги, — задумчиво произнёс отец провинциал, — и знакомство с ними может сильно помочь нам в борьбе с протестантскими еретиками.
— Но кроме этого, весьма вероятно, что там хранятся труды древних учёных, причём не только европейских, но и азиатских. Алхимия, механика, фортификация, тактика действия армий с различным вооружением и многое другое. Эти труды, безусловно, могли поднять католическую науку на новый уровень.
— Это также очень важно.
