Эссиль вновь припомнила себя прежнюю, ненароком попавшуюся в руки развлекающейся компании богатых молодых людей, которым прискучили бордельные радости и захотелось чего-то покруче, а тут, кстати, девка какая-то… Им очень скоро расхотелось делать все то, что они задумали, а захотелось просто убить наглую малявку. Потому что вопреки всем их стараниям, лицо Эссиль сохраняло то же самое выражение — спокойное, отстраненное достоинство. Если б они не были так пьяны, они б ее все-таки убили, наверное. А так — ей повезло сбежать. А потом… тою же самой ночью… богатый дом умылся кровью с пола и до потолка. «Разведчики» за своих мстили страшно. В том доме не осталось никого живого. Ну, а та мелочь, что сероглазый охотник, которому они тогда продавали сведения, ненароком уронил в окошко этого дома склянку со снотворным заклинанием да постоял чуток в карауле, верно, и вовсе не стоила упоминания.
«Так неужели же я не уступила бы своего счастья кому-то из тех? — подумалось Эссиль. — Из тех, кто вышел тогда из этого дома по уши в чужой крови. Из тех, кто, грубовато похлопав меня по плечу, сказал, сплевывая себе на башмак: Эсь, они уже не дышат».
Эссиль стала ученицей не там и не тогда, но если бы пришлось, любому из своих тогдашних приятелей, хоть мальчишке, хоть девчонке, хоть человеку, хоть эльфу, — она уступила бы. Или нет? Теперь хочется верить, что да, но… Спасти жизнь, отомстить, заслонить в отчаянной схватке… даже просто жизнь отдать — всегда пожалуйста, а вот уступить свою мечту…
Эссиль тряхнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания.
— Ты лучший разведчик, но я охотница, — продолжила она.
— Да, госпожа Крэй, — откликнулась девчонка.
— Для любого разведчика мое слово что-то значит, пока он разведчик.
— Да, госпожа Крэй.
— Так вот. Завтра вечером… если неотложные дела вас не доконают… я жду и тебя, и твою рыжую подружку. Кстати, как вас обеих зовут?
Глаза девчонки блеснули таким невероятным счастьем, что какой-нибудь маг вполне мог бы раскурить от их сияния свою трубку.
— Меня зовут Виллет, госпожа Крэй, — ответила девчонка, называя не уличное прозвище, а свое настоящее имя, как и положено будущей ученице. — А Рыжая вам сама скажет.
Эссиль усмехнулась. Еще один из законов улицы. Никто не имеет права покушаться на чужое имя. Каждый сам — и только сам — волен открыть его своему будущему наставнику.
— Главное, пусть приходит, а там… я сама ей все скажу. И тебе тоже.
— Но… как же? — пролепетала Виллет. — Ведь так… неправильно, да? Не по правилам?
— Из любых правил есть исключения, разведчик, — усмехнулась Эссиль. — Свободна!
— Благодарю… прошу… простить… У меня есть еще несколько незаконченных дел! — торопливо выпалив все это, девчонка стремглав бросилась наутек.
«Спрятаться и всласть пореветь», — подумала Эссиль, провожая ее взглядом.
Что ж, девчонка скрылась с глаз довольно толково.
— Ну и что мне с двумя ученицами делать? — пробормотала Эссиль. — Объесть они меня, конечно, не объедят, где устроиться придумать несложно, но… два новых человека в доме…
«А я уже привыкла быть одна…»
— Да еще эта Рыжая! Она ж весь дом перевернет!
Эссиль покачала головой и отправилась готовиться к предстоящей ликвидации.
Завтра с утра…
Эссиль от души надеялась, что утро будет солнечным. А уж вечером пусть приходят эти маленькие бандитки, и посмотрим… Да, мы посмотрим…
А ночью ей приснился сон. Снилось, что она куда-то бежит, а вокруг — роскошные залы, лестницы, арки, колонны… Больше всего похоже на какой-нибудь королевский дворец, как их менестрели описывают; встать бы и смотреть на всю эту красоту, но ей не до того. Она бежит изо всех сил, в руках у нее арбалет, а рядом с ней какие-то другие люди. Это ее люди, она должна защитить их… обязательно должна защитить… от тех других, что спешат следом. Она останавливается, вскидывает арбалет и стреляет. Прямо посреди королевского дворца стреляет. Говорят, в королевских дворцах нельзя стрелять, но что же делать, если эти, которые следом, — настигают? А ей нужно защитить своих. Она стреляет, и враги падают. А потом… стена с потрясающе изображенным на ней океаном вдруг рушится… и в образовавшийся пролом… из кромешной тьмы… Их было девять, этих тварей, — волчьи тела, драконьи морды… и жажда крови в глазах… Так они и выглядят, как в старинном сказании… Чудовищные твари вначале расправляются с преследователями, затем устремляются к ней…
Эссиль вскидывает арбалет, отчетливо сознавая, что это бесполезно. Заговоренное серебро способно уничтожать монстров, жрецов Стаи… но оно не одолеет саму Стаю.
Она стреляет. Спокойно и отрешенно, как на уроках стрельбы. И они падают. Падают и рассыпаются в прах. Девяти арбалетных болтов вполне хватает, чтобы покончить со Стаей, которую в свое время убивали чуть ли не всем миром, с которой в одиночку не могли справиться величайшие из тогдашних магов и чьи жуткие порождения до сих пор держат в страхе людские и эльфийские королевства.
— Приснится же такое, — пробормотала проснувшаяся посреди ночи Эссиль. — Я — убиваю Стаю. Всего-то девятью болтами. Словно каких-то «обращенных»…
