Крысолов выложил осколки чаши на стол посреди тёмной гостиной, а сам уселся на древний пыльный диван. Комната, что располагалась точно под этой, была куда больше, так что Лисы с удовольствием проводили время в ней. Ним не желала к ним присоединяться, но и в гостиной своего яруса ещё не появлялась.
— Ты что-то хотел? — осторожно спросила девушка, расположившись на второй половине дивана.
— Не знаю, — бросил в ответ Крысолов. Его глаза сверкали в полумраке, точно кошачьи. — А ты?
— Ладаим, давай не будем сейчас…
— А когда будем. Ним? — пальцы тивалийца со скрипом терзали обивку дивана. — Я думал, мы друг другу открылись тогда, в Серой Пристани.
— Мы переспали, да… — девушка ощутило странное покалывание по всей коже, когда произнесла это вслух.
— Вот-вот. И часто у тебя такое происходит?
— Нет, Ладаим, — твёрдо сказала Ним — Нечасто.
— И у меня. Наверное, что-то это значит? — Крысолов подался вперёд так сильно, что Ним почувствовала его дыхание. Дыхание с лёгкими нотками пойла из закромов «Старого Мельника». — Ты ведь знаешь, какую бездну я пережил?
— Знаю. Вся моя семья её пережила.
— Я не про Серый Бастион. Я про то, что было после.
— Тогда откуда мне знать, если вы ни хрена не рассказываете? Хлыст отмалчивается, Химера пургу несёт. Уж просвети, что там было.
— Не рассказываем, Ним, потому что сами не знаем, как это объяснить. И знаешь, что? Пока мы снимали Химеру с виселицы, пока бежали от стражи через переулки, пока какая-то хрень громила здания посреди пожарища, я не боялся, что умру. Я боялся, что тебя больше не увижу. Или что тот раз, с тобой, окажется моим больным сном, а я так и не узнаю, правда ли он был. Конечно, я бросился к тебе, как только мы перешли реку. А ты…
Голос тивалийца задрожал, и Ним отвернулась. Она прекрасно понимала, что сделала.
— А я отвернулась, — только и выдавила девушка.
— Отвернулась, да, — горько повторил Крысолов. — Вот я и не знаю, что и думать. Химера не разговаривает со мной. Ты разве что с криками не убегаешь. Остальные мне не друзья даже. Вот и сижу тут один.
— Ладаим, — Ним проглотила подступивший ком и взяла тивалийца за руку. Она была всё такой же костистой, с грубой кожей на ладони, как она и запомнила. — То, что было в Серой Пристани, было по-настоящему. И искренне. Это то, чего я хотела — и хочу.
Ей ответил глухой смешок, переходящий в фырканье.
— Не похоже, — сказал Крысолов. — Скажи честно, тебе стало стыдно?
— Мне не стыдно, — Нималия поднялась, но руку Лиса не выпустила. — Мне ещё никогда не было так хорошо, и я хочу, чтобы это повторялось снова и снова.
— Но что тогда не так?
— Не на глазах же у всей моей семьи! — в глазах девушки зарябило от слёз. — Ты не помнишь, как мои братья к вам относятся? Вийм и в нормальное время обещал начистить морду любому Лису, кто посмотрит на меня. А сейчас он на пределе. Из-за дома, из-за тюрьмы, из-за Басса. Да и я тоже, Ладаим. Я глаза боюсь закрыть, чтобы не видеть этих поганых снов. Чуть усну — опять вижу жирдяя из стражи и как он кошмарит весь мой дом. А тебе что снится? Зелёные луга и бабочки?
Крысолов убрал ладонь из её рук и провёл по своей щеке. Ним сразу отметила приятный шорох его щетины. Обычно Ладаим брился начисто, пусть старая бритва и оставляла на смуглом лице полоску тёмных порезов. В суматохе последних дней Лису было не до красоты, но так он приобрёл ещё более мужественный и зрелый вид.
— Что мне снится? — хмыкнул Крысолов. — Я уже не особо понимаю, где сон, а где — нет. По ночам вижу Тивалию, как я её запомнил. Там тепло, там спокойно. Пока не приходит Химера. Он всегда появляется во сне, и город начинает гореть. Как думаешь, что это значит?
— Это значит, что ты слишком много о нём думаешь, — Ним запустила пальцы в волны чёрных волос на затылке Ладаима. — Ты пытаешься мне что-то сказать о своих чувствах, но через слово говоришь о нём.
Крысолов сдался и подтянул девушку к себе. Спустя долгих два дня разлуки их губы снова встретились. Нималия обхватила шею тивалийца и навалилась на него всем телом, чтобы не дать ему и шанса вырваться. За аркой, в коридоре, в любой момент мог пройти отец или даже Вийм. Ох, что уже он устроит, если увидит их вместе.
Но Вийм не появлялся, и даже вездесущие тени перестали мелькать по краям поля зрения Ним. Наверное, им хватило такта не мешать изголодавшимся по родственной душе возлюбленным посреди пожарища старой жизни.
— Ну как? — в который раз спросил Хлыст. — Разглядел чего?
Химера ничего не разглядел. Вот уже полдня он слонялся по верхнему ярусу горной крепости и выглядывал в узкие бойницы по бокам от каменной плиты в дверном проёме.
После первых трёх раз воодушевление покинуло Лиса. Сначала он надеялся увидеть хоть что-то полезное, будь то деревня посреди Аллевер или перевал. Хотя бы одна сутулая фигура путника. Но пейзаж не менялся, и вскоре Варион совсем устал от пустых созерцаний.
— Всё то же самое, — буркнул он. — Снег, опять снег. Склон — и ещё больше снега.
