Израненная Мэва подошла к извивающемуся на земле барбегазу и добила его, вонзив меч в отверстие между панцирями, где, по её мнению, должно быть сердце, если у этих тварей оно вообще есть. Он застрял меж пластин хитинового панциря, и у королевы уже не было сил вынуть его.
— Еще бы чуть-чуть, и они достали бы меня…- прошептала она. — Совсем чуть-чуть.
Лирийцы добрались до огромного зала, который некогда служил местом для собраний клана. Теперь каменные скамьи были облеплены слизью и яйцами насекомых, а с хрустальных канделябров свисали нетопыри. Гаскон рылся среди костей, рассчитывая, должно быть, найти что-то ценное. Он держался за кровоточащий бок, но не обращался к медикам, получив, наверное, просто царапину. Заметив это не менее потрепанная Лиса недовольно нахмурилась, подходя к кобелиному князю. Габор, в свою очередь, возился с запертой не четыре замка дверью. Почему он не попросил о помощи двух взломщиков, королева не понимала. Наконец, дверь поддалась, а краснолюд вскинул руки в триумфальном жесте:
— Это склад горняцких инструментов, — сказал он. — Тут есть и бочки с алхимической смесью. Хорошо, не отсырели. Нам нужно только выкатить их в коридор, развести огонь… И дело сделано! Мы отрежем чудовищ от перевала раз и навсегда.
Мэва сделала все, как сказал краснолюд. Минуту спустя взрыв потряс горы, а туннели завалило обломками.
— Пошли, перевяжу тебя, — обратилась Лиса к Гаскону, когда они стояли и наблюдали за дымом.
— Лисенок, это ж царапина, — отнекивался парень.
— Нанесенная опасными существами, которые как раз-таки ядовиты, — возмущалась она, хмурясь и с вызовом смотря на него.
— Ха! — кобелиный князь не знал, что его больше умиляет: забота разбойницы или её милое хмурящееся личико, — Ну, раз так хочешь увидеть меня без рубашки, то пошли, Лисенок, — подмигнул он ей, отчего небольшой румянец заалел на ее щеках, но она постаралась не терять серьезности лица.
Оказавшись в палатке Гаскона, девушка велела ему раздеваться, пока она сходит за бинтами и чистой водой. Парень не переставал улыбаться, с нетерпением ожидая продолжение. Когда Лиса вернулась с ведром горячей воды, тряпками, бинтами и какой-то мазью, он уже ждал её, сидя на койке по пояс голый. Рана на боку иногда пощипывала — кровь хоть и засохла, но смешалась с грязью и при любом движении неприятно тянула кожу. Разбойница в первые минуты стеснялась и переживала, мельтеша перед глазами Гаскона и никак не настраиваясь на работу. Из ее рук все валилось, а сама она не поднимала глаз, стараясь скрыть покрасневшее лицо. Её ушки были прижаты к голове, а хвост метался из стороны в сторону. Гаскон глубоко вздохнул, перехватывая руку девушки:
— Лисенок, это я. Если не уверена в том, что справишься, то давай я это сделаю сам?
— Н-нет, — неуверенно ответила она, поднимая глаза, — Я хочу сделать всё сама.
— Хорошо, — согласился парень.
Он убрал руку, открывая поврежденный бок. Лиса осмотрела рану, взяла тряпку, предварительно ее намочив, и начала аккуратно вытирать засохшую кровь и грязь.
— А что другие? — прервал тишину кобелиный князь.
— Мэвой занимается Исбель, Уэверт тоже у медиков, как и половина моих, что сражались с шарлеями, — отвечала девушка, проводя тканью по ране, иногда дуя на неё, чтобы было не так больно.
— Ты-то сама как? — парень чувствовал, как его сердце заходится в бешенном ритме от каждого ее касания, но что-то подсказывало, что лучше не торопиться.
— Пару синяков и ушибов, — Лиса с трудом унимала дрожь в пальцах каждый раз, когда задевала голую кожу Гаскона.
— Могу помочь с их обработкой, — сказал он, почесав за ушком у лисички.
Та вздрогнула, не ожидая такого жеста. Но после нескольких ласковых движений она расслабленно улыбнулась, на мгновение отвлекаясь от своего дела.
— Мммилый, — позвала она парня, — давай позже… Тебе… ммм…. Тебе надо обработать рану…
— Да черт с ней, Лисенок, — не выдержал Гаскон, притягивая к себе расслабленное тельце девушки, и легонько касаясь её губ, будто спрашивая разрешение.
И Лиса с готовностью ответила на поцелуй. Губы были слегка сухими, отчего парень обводил трещинки языком, зализывая, не желая приносить боли. Сминал нижнюю губу, проводил пронырливым язычком по ровному ряду зубов. Девушка отвечала ему, пытаясь повторить всё то, что он вытворял. Гаскон криво улыбнулся в поцелуе на ее попытки. Правой рукой обнял ее за талию, утопив пальцы в рыжей шерстке, притянул ещё ближе. Ее пальчики поднялись вверх по торсу парня, останавливаясь на плечах, ноготки слегка царапнули кожу, когда он чуть-чуть прикусил ее губу, а потом продолжили свой путь к шее, перемещаясь на затылок и придвигая его ближе. Поцелуй вскоре перерос из нежного в страстный и мокрый. Левая рука Гаскона продолжала почесывать макушку лисички, отчего она иногда протяжно мычала в рот.
