В наёмном экипаже добралась до рыночной площади. Отпустив извозчика, далее двинулась своим ходом. Сворачивая с центральной улицы, как назло, наткнулась на газетчика. Остановилась на мгновение. Внутри разрывали противоречия. С одной стороны, мне безумно хотелось узнать свежие новости о герцоге, а с другой стороны эти известия могут быть для меня не очень приятными, а в расстроенном состоянии лучше не являться на всякого рода бандитские сборища. И всё же любопытство во мне пересилило здравый смысл.
Кинув монету мальчишке, с нервной дрожью развернула печатное издание. В ту же минуту пожалела о своём опрометчивом поступке. Кричала же интуиция внутри меня «не бери». Так нет же, не послушалась. И вот результат.
На первой же полосе красовалась огромная статья о похождениях сиятельного мерзавца. Газетка гласила, что оный укатил далеко на север к тёплому морю, захватив с собой любовницу, якобы для того, чтобы купить ей домик у самого синего.
— Им, что, писать больше не, о чем?! — зашипела, с ненавистью сминая газетёнку в руках. Всю ярость вымещая на ни в чем неповинном листке бумаги. И с особой радостью зашвырнула бы её куда подальше, но ко мне неожиданно подскочил мужчина, не очень опрятной наружности. Практически выхватил злополучный листок из моих рук:
— Что ж вы творите? — воскликнул возмущённо. — Такую ценную вещь…
Далее шел поток брани, не предназначенной для женских ушек. И принялся выравнивать бумаженцию у себя на коленях. Глядя на этот процесс, скривилась, как будто ощутила в воздухе неприятный запах и, резко развернувшись на каблуках, направилась к цели своего сегодняшнего похода. Злость придала мне уверенности в себе. Окрылённая этим внезапным чувством, двинулась в направлении гостиницы.
На сей раз охраны вокруг было немеряно. Меня останавливали чуть ли не у каждого фонарного столба на подходе к месту сбора.
В саму гостиницу, а после и зал: где проходила таинственная встреча, провожали едва ли не за руку. Моё прозвище и россыпь камней на шее, в ушах и на пальцах, открывали все двери, заставляя воров благоговейно отступать в сторону. Цацки были неотъемлемым атрибутом подобных встреч, и чем дороже, тем достойнее принимали. Перстенёк герцогский пока припрятала, его не стоит светить всем, кому ни попадя.
У нужной двери приостановилась, судя по гомону, внутри находилось множество народа. Но, как только я переступила порог, все разговоры как по мановению невидимой руки стихли.
Взоры присутствовавших сосредоточились на мне. Жутковато находится под таким пристальным вниманием, по спине пробежал холодок. Но отступать поздно.
Гордо задрав носик, и гулко стуча каблучками, прошествовала в самый центр.
Обвела всех собравшихся настороженным взглядом. Почти сразу заметила сидящего в вольготной позе на подоконнике Шкета, но на нём не стала задерживать свой взор, чтобы не вызвать подозрения. Не стоит знать ворам о нашем с ним близком знакомстве.
Сейчас, в отличие от прошлого раза, собрание было не только гораздо многочисленнее, но и более разношерстным. Заметила даже здесь двух женщин: одна — мелкая карманница, иногда наблюдала её на базарной площади, а вторая — мошенница средней руки, из тех, что любят обводить вокруг пальца богатеньких сластолюбцев.
Облегченно выдохнула, увидев старых знакомых, из тех, кто ещё посещал наш дом при жизни деда. Можно теперь не волноваться за свою жизнь, они — люди чести, с другими мой дед не имел дел.
— Приветствую почтенное собрание, — вымолвила, с уважением склонив голову, и выдержала красивую паузу, когда уже за спинами пошёл нервный шепоток, подняла ее.
— Никак сама Лиса к нам пожаловала? — раздался незнакомый голос.
Пристально взглянула на говорившего, и не заметив на его лице ни намёка на непочтительность, улыбнулась:
— Она самая, — подтвердила его догадку.
— Прошёл слушок, что ты утонула… — вновь с вопросительными интонациями в голосе, протянул незнакомец.
— Я хорошо плаваю, — ответила дерзко и перевела злой взгляд на Принца, давая всем понять, кто виновен в случившемся, и медленно, выделяя каждое слово, добавила: — От меня не так просто избавиться.
Думаю, этого достаточно, чтобы Принцу вынесли обвинительный приговор. Он сразу же как-то ссутулился, сник, будто пытаясь стать как можно незаметнее. И мне было его совсем не жаль. Не купи я сегодня ту газетку, может и испытывала сейчас иные чувства, всё-таки от природы я человек милосердный. Но гадкая бумаженция выбила меня из колеи, лишив способности сочувствовать, особенно таким сволочам, каким оказался мой бывший женишок.
После моих слов даже воздух пришёл в движение, кажется, заговорили сразу все. Такой гул поднялся.
— Тише! — шум прекратил сидевший за столом важный дед.
Услышав этот скрипучий, словно несмазанная телега, голос, даже выдохнула с облегчением. С ним вести разговоры мне не впервой.
Как только воцарилось молчание, знакомый мне с детства седовласый мужчина преклонных лет, обернулся ко мне.
— С чем пришла к нам, девонька? — осведомился он, хитро прищурив глазки и переведя, таким образом, разговор в иное русло.
