безумно нравилось придумывать истории о проходящих мимо людях. Вот мерно прохаживается пожилая пара, оба уже седые, но держатся за руки как юные влюбленные. Хоть это меня и удивило немного, но в душе разлилось тепло и нежность. А вот, девушка в красивом белом чепчике прислуги, спешит за покупками. Должно быть, хозяйка послала с кучей поручений, но она улыбается прохожим, радуясь пусть и небольшой, кратковременной, но свободе. А вот подъехала красивая карета, с таким знакомым гербом на дверце. Где же я его видела?
«Ой! — даже вскочила с табурета, едва не опрокинув на себя лимонад. — Это же карета герцога! Принесла его нелёгкая… Ну, никуда от этого змея не скроешься!»
А вот и его сиятельство собственной персоной легко спрыгнул на землю. Вслед за ним из экипажа, грациозно опираясь на галантно подставленную руку, выскользнула прекрасная незнакомка неземной красоты, вся в нежно-желтых кружевах, словно первый весенний цветок.
Даже загляделась на неё: до чего хороша!
Меж тем красотка, собственническим жестом, взяла герцога под руку, и они направились в мою сторону, вернее, в сторону кондитерской, где я в этот момент, раскрыв рот, за ними наблюдала. Мне захотелось со страшной силой сию же минуту забиться под табурет, на котором до этого сидела. Его сиятельство нежно поддерживал девушку за талию, и говорил что-то на ушко, от чего она вся светилась и с гордостью поглядывала на окружающих.
Стало так неприятно и больно, что поспешно отвернулась к стойке. «Вот ведь, змеище! На балу флиртовал с экзотической бабочкой, в театре обнимался с волшебной принцессой, теперь воркует с жёлтым цветочком. У-уу, дамский угодник!»
«Ну, где же мой заказ? — нервно барабанила пальцами по столешнице, мысленно умоляя кондитерщика: — Скорей! Скорей!»
Но мои мольбы не были услышаны. На входе прозвенел колокольчик, извещая хозяина о новых посетителях. Я даже не обернулась, зная, кто зашёл.
— Уверяю тебя, здесь делают самые лучшие сладости, — услышала обрывок разговора, продолжая сидеть спиной к вошедшим.
— Давей, ты любишь сладкое? — протянула леди, и произнесено это было таким томным голоском, что даже мне стало понятно, что речь идёт совсем не о пирожных.
— Обожаю! — ответил герцог, и мне со страшной силой захотелось нарушить их идиллию, желательно ударом в глаз сластолюбцу.
Мои воинственные мысли прервал хозяин лавки, появившийся словно из неоткуда и бросившийся со всех ног обсуживать новых клиентов. О моем заказе, кажется, он напрочь забыл. Куда ему помнить, когда пожаловали такие важные гости. Приняв заказ, прошествовал мимо, сделав вид, что меня не существует.
Моё терпение на этом закончилось. Подхватив корзину с продуктами, последовала на выход, скукожившись и низко наклонив голову, надеясь, что его сиятельство за играми с леди в желтом, меня не заметит. Но не тут-то было. Какое-то вселенское невезение — именно в тот момент, когда я уже незамеченная проскользнула мимо столика, за который они присели, и протянула руку к дверной ручке, герцог обернулся.
Увидев меня, резво вскочил, преградив путь к отступлению.
— Леди Марион? — удивление в его голосе было показным, должно быть сразу меня узнал.
— Ваше сиятельство, — произнесла сквозь зубы и вежливо присела в реверансе, не поднимая глаз.
— Вы уходите, не забрав заказ?
«Ишь ты. какой догадливый!»
— Мне пора, — не стала вдаваться в подробности и попыталась обойти герцога.
Однако он сделал шаг, не позволяя мне беспрепятственно добраться до выхода.
Пришлось поднять голову и посмотреть ему в глаза.
— Разрешите мне пройти, — выдавила зло.
— Не могу, — ответил он с улыбкой и стал пристально меня разглядывать, причем е открытую, явно забавляясь происходящим.
Обескураженная его наглостью, я застыла на месте. Из состояния ступора меня вывела незамедлительно последовавшая реакция спутницы нахала.
— Давей, что случилось? — спросила она раздражённо, с неприязнью поглядывая на меня.
— Небольшое недоразумение, дорогая, — ответил герцог обыденным тоном своей подружке, по-прежнему не сводя с меня насмешливого взгляда.
«Дорогая» — я чуть не заскрежетала зубами от злости.
— Дайте мне пройти, — прошипела угрожающе, давая понять, что если он не отойдёт, то стукну корзинкой.
— Никак не могу, милая леди. Боюсь, что из-за нас вы уходите так поспешно и лишаетесь сладостей, и я никак не могу этого допустить.
— Благодарю за заботу, но я как-нибудь… — но договорить мне не дали.
— Давей, о чём ты можешь говорить с этой попрошайкой? — возмутилась дама в жёлтом, чем привела меня в крайне гневное состояние.
«Что?» — воскликнула я, правда мысленно, на деле пытаясь испепелить её злым взглядом.
