– Вот, вижу, что способность к логическому мышлению тебя не покинула, – вновь оживился Хованский, – а это значит, что наше с тобой общение будет не только приятным, но и, возможно, продуктивным. Ладно, не грусти, машину я за тобой уже выслал. Минут через двадцать Саенко за тобой подъедет.
– Коля? – хмуро переспросил Илья. – Может, я все же на такси?
– Я его за тобой на весь день закрепил, – проигнорировал вопрос Хованский, – он тебя покатает малость, а потом домой привезет. Так что собирайся, он, как подъедет, тебя наберет.
– Собираюсь. – Решив, что еще одна чашка кофе перед выездом не помешает, Илья включил чайник.
– И оденься по форме, – дружеская веселость из генеральского голоса куда-то улетучилась, – мне надо, чтобы ты хотя бы внешне на следователя был похож.
Полчаса спустя Лунин уже сидел на переднем пассажирском сиденье черной «тойоты-камри». Откинув спинку сиденья и закрыв глаза, Илья попытался было изобразить спящего, но водитель служебной машины на правах гостеприимного хозяина тут же затеял с пассажиром, по его мнению обязательный и не имеющий права прекращаться до самого конца поездки, разговор. Из-за чрезмерной, навязчивой болтливости Саенко в управлении его недолюбливали, хотя, по странной прихоти руководства, ему и досталась самая новая из разъездных машин.
– Ты посмотри, посмотри на него, дурака, – заклокотало от возмущения над левым лунинским ухом. – Вот скажи мне, какой человек в здравом уме себе на машину такие номера вешать будет?
С усилием приоткрыв глаза, Илья взглянул на объект праведного гнева. Новенький черный внедорожник «лексус» с номерным знаком Х001СС занимал добрую половину узкой подъездной дорожки.
– Ну, купил человек номер, что такого? – не понял возмущения водителя Лунин. – Если есть деньги, пусть тратит. Тебе-то что?
– Купил? – Только пристегнутый ремень безопасности не позволил Саенко взвиться под потолок. – Что он купил? Лучше бы он мозгов себе купил хоть немного. Я такой номер и бесплатно себе ни в жизнь не повешу.
– Плохой номер? – Илья вновь закрыл глаза. – Ноль ноль первый. Тысяч пятьдесят, наверное, стоит. А может, и все сто.
– Да ты не на цифры, ты на буквы смотри, – горячился Саенко. – Что у него написано?
– Что? – не открывая глаз, переспросил Лунин.
– Ха! Эс! Эс! Понимаешь? Хаэсэс! Да еще ноль ноль первый. Первый хаэсэс на районе, вот он кто, получается. Тьфу, аж говорить противно!
– Коля, давай поспим, – жалобно попросил Илья, у которого от лингвистических изысканий водителя вновь разболелась голова, – давай поспим, Коля. Хорошо ведь будет.
– Лунин, вот ты звание новое получил, а ума так и не нажил, – окрысился в ответ Саенко, – как я тебе за рулем посплю? Я, в отличие от тебя, при деле. Глаза сомкнуть не могу.
– Сомкни хотя бы рот, Коля. – Илья посильнее откинул спинку сиденья и, скрестив на груди руки, тут же провалился в глубокий, но, к сожалению, не долгий сон.
– Вылезай, приехали, – ткнул его локтем в бок Саенко.
В качестве моральной компенсации за пропавший выходной в кабинете Хованского Илью ждал теплый прием.
– Господин подполковник, – выскочив из кресла, Дмитрий Романович устремился навстречу подчиненному, – рад. Несказанно рад, что вы нас посетили. Чай, кофе, коньячку?
– Лучше бы чаю, – попросил Лунин, – с лимончиком, а то от меня и так, как из винной бочки, прет.
– Можно подумать, ты винную бочку нюхал, – хмыкнул Хованский, доставая откуда-то из-под стола бутылку. – Накатить тебе надо, Илюша, граммов сто. Сейчас ведь от тебя вчерашним перегаром прет, а так будет коньяком пахнуть. Разница принципиальная. В таком звании, как у тебя, уже пора нюансы улавливать.
– Тогда коньяка, – не стал спорить с начальством Лунин, – и чая. С лимоном, если можно.
– Можно, Илюша, для тебя все можно, – провозгласил Хованский и тут же сделал звонок секретарше: – Светик, организуй господину подполковнику чаю с лимончиком. Да, господину генералу тоже организуй.
Сделав глоток, Лунин понял, что похмелиться стоило еще утром, и идея растворить шипучие таблетки обезболивающего в и без того шипучем шампанском, возможно, была не так уж плоха.
– Я ведь чего тебя позвал. – Откинувшись на спинку кресла, Дмитрий Романович на мгновение застыл, а затем, насладившись выдержанным старательными французами десятилетним коньяком и выдержанной лично им, по счастью, более короткой театральной паузой, продолжил: – У нас нарисовалось одно дельце. Дельце, я бы так сказал, с одной стороны, весьма деликатное, работать по нему надо без лишнего шума, а с другой стороны, Илюша, если ты это дело потянешь, то репутация твоя в области взлетит до максимально возможного, я бы даже назвал это – губернаторского уровня.
– Что, у нас губернатора убили? – Чувствуя серьезность момента, Лунин залпом допил остатки коньяка.
– Типун тебе на язык, – закашлялся Хованский. – Пусть живет в свое удовольствие. Мужик он нормальный, да и дела у меня с ним кой-какие.
Дмитрий Романович причмокнул от удовольствия губами и многозначительно подмигнул Лунину, который ни одного из значений данного подмигивания так и не понял.
