А Светочка, все еще продолжая смотреть Илье в глаза, начинает петь. Она поднимается все выше и вот уже почти сравнялась с солнцем, которое теперь светит прямо у нее из-за головы, но голос ее, к удивлению Лунина, тише не становится. Наоборот, он набирает силу и звучит, льется с неба потоками долгожданного дождя, оживляющего пустыню. Его капли одна за другой падают на панцирь обессиленной черепахи, чудом избежавшей гибели в лапах орла, а затем сливаются в единый благодатный поток. И черепаха тихо, почти беззвучно подпевает доносящемуся откуда-то сверху голосу:
Льющаяся с небес мелодия вдруг стихла, и черепаха почувствовала себя одиноко. Но через мгновение где-то высоко в небе зазвенели литавры, и голос зазвучал с новой силой:
– Дурак, – прошептал, переворачиваясь на другой бок, Лунин.
Остаток дня после похорон Лунин провел, сидя на диване и созерцая беззвучно работающий телевизор, на экране которого, в соответствии с тематикой выбранного канала, сперва несколько молодых львов охотились на целый табун зебр, а затем стая гиен живьем пожирала старого, почти не оказывающего никакого сопротивления царя зверей.
Рвущаяся из колонок поставленная на многократный повтор песня, по мнению Лунина, как нельзя лучше соответствовала как разворачивающимся на экране событиям, так и тому, что последнее время происходило с ним самим.
В отличие от Цоя, Илья не был настроен столь оптимистично, поскольку встречал множество людей, так «этого дня» и не дождавшихся. Окончательно убедившись, что обессилевшему льву на выручку так никто и не придет, он выключил сначала телевизор, а затем и музыкальный центр. Подойдя к окну, он несколько минут постоял, уткнувшись лбом в оконное стекло, которое поначалу приятно холодило кожу, но затем постепенно нагрелось. Стоящий через дорогу высотный дом поблескивал отраженными в стеклянном фасаде лучами низкого, близящегося к закату солнца. Созерцать многоэтажку было совсем неинтересно, но и другого занятия у Ильи не находилось. Конечно, можно было достать из кармана смартфон и позвонить по одному из номеров, записанных в разделе «Избранное», но разговаривать ни с кем не хотелось. Точнее, одному человеку он все же хотел бы позвонить и даже за последние дни предпринимал несколько попыток дозвониться, но всякий раз после нескольких гудков вызов сбрасывали.
– Вот и день прошел, – угрюмо констатировал Лунин, отрываясь от окна.
Лежавшая на диване Рокси соскочила на пол и требовательно тявкнула.
– Думаешь, пора подкрепиться? – Наклонившись, Илья погладил болонку, отчего та умиротворенно зажмурилась и завиляла хвостом. – Ну, пошли, посмотрим, что есть на кухне.
Рокси уже закончила свою трапезу, а кастрюля с пельменями только-только начала закипать. Проведя несколько раз ложкой по кругу, Лунин удовлетворенно причмокнул губами и уменьшил огонь. Еще несколько минут, и можно будет садиться за стол.
Гостей он не ждал, поэтому, услышав звонок в дверь, не испытал ничего, кроме раздражения. Перекинув через плечо кухонное полотенце, Лунин вышел в коридор, а затем отпер дверь тамбура.
– Привет, – он постарался не выдать своего удивления, – а я думал, ты не придешь уже.
– Пришел, как видишь.
