– Я предполагаю, что эта фигурка – последнее, что держал в руках потерпевший. Точнее, это то, что он держал в руках во время убийства. Во время его убийства, – от волнения Илья начал путаться в словах, – во время того, как его убили.
– С учетом того, что орел валялся на полу рядом с телом, ваше умозаключение не лишено оснований, – неожиданно миролюбиво согласился Карпольцев, – но это все равно ничего не меняет. Повторно снять отпечатки с предмета нельзя.
– Да я и не собирался ничего снимать! С чего вы взяли? – нашелся наконец Лунин. – Мне нужно только, чтобы вы как следует посмотрели те отпечатки, что уже с этого орла сняли.
– И все? – недоверчиво переспросил Карпольцев. – А чего ж тогда этот ваш, Зубарев, мне этого орла притащил?
– На всякий случай, – смутился Илья, – чтобы не перепутать, о чем идет речь.
– Ой ли, – усмехнулся эксперт, выдвигая один из металлических ящиков, в которых хранились результаты экспертиз. – Что я вам могу сказать, кроме убитого и вашего приятеля, к орлу никто не прикасался. Причем Зубарев брал орла за кончики крыльев, а наша жертва держала за постамент.
– А как именно держала, можно точнее?
– Запросто. Смотрите, как все хорошо видно, – на губах Карпольцева появилась улыбка хищника, заметившего спрятавшуюся в траве добычу, – мизинчик, безымянный, над ним средний, потом указательный. Все в ряд, дружненько!
– А большой?
– Вот и большой, – кивнул эксперт, – чуть повыше. Отпечаток неполный, только боковая поверхность. Но так и должно быть. Если вы зажмете в руке палку или, к примеру, трубу, то именно так отпечатки и будут выглядеть.
– То есть Фильченко держал орла именно как трубу? – уточнил Илья.
– Или как факел, – пожал плечами Карпольцев.
– Нет, – Лунин покачал головой, – факелом воспользовался кто-то другой.
Вернувшись в управление, Лунин уже почти дошел до двери своего кабинета, когда вдруг остановился на месте и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, двинулся в обратном направлении. Миновав три кабинета, он без стука распахнул дверь четвертого. Казалось, Изотов ждал его визита. Во всяком случае, он сидел, неприязненно уставившись на дверной проем, подперев голову левой рукой, а правой разглаживая и без того идеально гладкую поверхность лысого черепа.
– Здравствуйте, Виктор Борисович, – привычно проявил вежливость Илья.
– Тебе чего? – не счел нужным ответить взаимностью полковник.
– Я по поводу вчерашнего убийства, того, которое на стройплощадке, – на всякий случай уточнил Лунин. Он ожидал, что Изотов не воспримет его визит с радостью, поэтому не был смущен холодным приемом и, как ни в чем не бывало, прикрыл за собой дверь. – Вам не кажется, что оно фактически копирует преступление, которое произошло на том же месте год назад?
– Тогда, если не ошибаюсь, голова висела на кране, – холодно отозвался Изотов.
– На крюке, – уточнил Илья.
– На крюке, – согласился полковник. – Вот видишь, а говоришь, копирует.
– А еще за это лето произошли два убийства, которые повторяли другие, годичной давности. Причем в той же последовательности.
Усевшись на стул, Илья наклонил голову, пытаясь заглянуть в глаза Изотову. В ответ тот насмешливо прищурился.
– Ты что, Лунин, пытаешься меня загипнотизировать? Напрасно. Я не поддаюсь гипнозу младшим по званию. Тебя эти убийства вообще каким боком касаются? Своей работы мало? Так я могу за тебя Дмитрию Романовичу словечко замолвить, он тебя быстро делами загрузит.
Насмешливое выражение лица полковника сменилось нескрываемым раздражением.
– Только не этими делами, Лунин. Эти дела веду я, и тебе в них соваться незачем.
– Я все же тогда работал по аналогичным преступлениям. – Илья все еще не терял надежду найти с Изотовым общий язык.
– Работал, – согласился полковник, – и даже вроде как раскрыл. Честь тебе за это и хвала. Дай теперь мне возможность в спокойной обстановке раскрыть мое дело. Что ты сопишь, как паровоз под парами, я сказал что-то удивительное?
– Виктор Борисович, – Илья помедлил, как перед прыжком в очень холодную воду, – вы не допускаете возможность того, что год назад настоящий преступник так и не был пойман? Если это так, то тогда это то же самое дело. Мое дело.
– Если это так, – Изотов стремительно наклонился к Илье, так, что их носы почти соприкоснулись, – то год назад, Лунин, ты крупно облажался, а вместе с тобой и все наше управление. Но знаешь, как это ни странно, я думаю, что в тот раз ты все сделал так, как надо.
Полковник помолчал, ожидая ответной реакции Лунина, но дождался лишь ответного молчания.
– Те дела закрыты, Илья. – Голос Изотова зазвучал чуть мягче. – Забудь о них. Я ведь лучше знаком с тем, что мы имеем сейчас. Так вот, скажу тебе как коллеге: по ряду отличительных признаков можно утверждать, что действует другой человек. Я понимаю, есть некая схожесть, но преступник другой. Когда поймаю, я тебя с ним непременно познакомлю.
На губах Виктора Борисовича появилось бледное подобие дружеской улыбки.
– То есть вы полагаете, что действует подражатель?
Улыбка исчезла с лица хозяина кабинета.
