– Я посмотрел фото девушек…– голос у психиатра был тихий, будто он с силой выдавливал его из себя. – Все они при жизни были довольно привлекательны. Когда он обривал их, то обезличивал, делал бесцветными куклами.
– Потому и солдат в армии раньше обривали наголо, чтобы обезличить? – усмехнулся я.
– Знаете, Сергей, во многих культурах считается, когда человек обривает голову – он прощается с прошлым. Мастера восточных единоборств и сейчас заставляют учеников брить голову, чтобы отбросить лишние мысли… но маньяк, я считаю, просто обезличивал и уродовал своих жертв… он просто их ненавидел.
– А зачем столько проникающих ранений? Судмедэксперт насчитал двадцать девять и у первой и второй жертвы…
– Ты же читал справку судмедэксперта? Интимного контакта у преступника с жертвами не было, верно? Не исключено, что преступник – импотент. Ножевые проникновения у него ассоциируются с сексуальным контактом. Да и наносил увечья он острым шилом и хирургическим скальпелем…
– А потом перерезал сонную артерию.
– Хоть это и цинично звучит… но в какой– то момент он решил облегчить страдания жертвы… возможно, где -то далеко в глубине его черной души осталось что-то от человека…
Профессор задумался.
– Я бы посоветовал вам начать с того, что все жертвы были молодые и изменяли мужьям… возможно какой-то глубокий след из детства. И еще. Почему он беспрепятственно приходил ко всем в квартиры? Значит, преступник и жертва были знакомы…
– А зачем он вырезает Минотавра на теле жертв? И почему именно Минотавр?
– Это его фишка, извиняюсь за молодежный сленг, – Ващинский поправил очки. – Минотавр был людоедом, жил на острове Крит в мрачном лабиринте и внушал людям страх. Вот и маньяк тоже хочет внушать всем страх. Он ненавидит людей. А особенно женщин.
– Но зачем убивает?
– Он начал убивать недавно. Почувствовал вкус, и теперь точно уже не остановится. Он долго сдерживал себя, но сейчас все удерживающие внутренние механизмы он отпустил…
– И следующее убийство он может совершить быстрее?
– Конечно. Он считает, что внушает людям страх, но на самом деле сам сильно боится.
– И кого он боится, Владислав Ильич?
– Себя…– почти шепотом прошептал психотерапевт, сняв очки и уставившись на темную точку на окне…
