Вскоре он ушел. Я боялся подходить к постели с ребенком. Я готовился убить его, но пока не знал, как это сделать. Ночью я забылся коротким сном, и тогда, во сне, я услышал уже знакомый голос: „Убьешь моего сына – все ваши дети будут умирать в день своего рождения, а когда придет время, и ты умрешь страшной смертью, и твоя жена!“ Это был голос проклятого фокусника месье Тавромэна из бродячего цирка! „Я сдержу обещание, как сдержал его прежде, дав тебе богатство. Тебе одному! Убрав с дороги всех твоих близких! Помни об этом! Ты мой должник!“ Я очнулся ото сна, где-то рядом ревело маленькое чудовище и плакала связанная жена… Я вел дела с разными людьми, был знаком и с отбросами общества. На следующий день я нашел бывших каторжан, мужа и жену, которым все было нипочем, даже сам дьявол, назначил им огромное жалованье и отправил их растить чудовище в лабиринт под моим заводом. Уверен, это они проговорились о звере, живущем под землей, потом разнесли слух, где были десятки коридоров и комнат. Они точно дожидались своего маленького жильца! Все, что я должен был делать, это поддерживать в нем жизнь. Там, под землей. Никогда он не должен был увидеть света, и никто не должен был увидеть его! Во веки веков!»
Юля посмотрела на ребят, слушавших ее в абсолютном молчании.
– Тут рукопись обрывается, – сказала она. – Но мы знаем продолжение. Благодаря воспоминаниям художника Одиссея Карповича Рокотова, рассказанных нам его внуком. Иван Мельников собрал группу наемных убийц, куда вошел и художник Рокотов, и отправился на поиски месье Тавромэна, но эти поиски не привели к положительным результатам. Потому что человек нужен дьяволу только до тех пор, пока смертный не продаст ему душу. А потом – это уже отработанный материал! Поиски дьявола привели Мельникова в желтый дом, где он, блуждая в своих фантазиях, и умер. Близок к сумасшествию был и Одиссей Карпович Рокотов, за деньги рисовавший для Мельникова один его кошмар за другим. И так – долгие годы! – Она достала телефон и стала нажимать клавиши. – Зато у нас есть портрет фокусника месье де Тавромэна. Кто еще может похвастаться таким сокровищем?
Ребята потянулись к изображению, которое и так хорошо знали. Он стоял на фоне бродячего цирка, полного огней и суеты, и смотрел на зрителя пронзительно даже ночью ледяными глазами.
– Теперь все понятно, – кивнул Мишка.
– Что тебе понятно? – спросил Паша.
– Кого мы видели в подвале. И о ком стараемся не говорить. Мы видел его – исчадие ада. Пасынка заводчика Мельникова. Сына Анастасии и Тавромана.
– Я это первый хотел сказать, – вымолвил Паша.
– Вы спятили? – вдруг спросила Юля. – Это все беллетристика! Записки сумасшедшего! Мельников это написал, когда сходил с ума. Эй, аллё? Мальчики?! Всего этого не может быть! Понимаете – не может!
– Ты знаешь, что может, – кивнул Сомов.
– Паша? – Юля почти взмолилась.
– Может, Юля, еще как может, – вздохнул Киселев. – Если бы мы не прочитали эти воспоминания, тогда другое дело. И не видели бы монстра под решеткой. Но Мишка прав: теперь все понятно! Я знал, что борьба Бога и дьявола идет, что свет и тьма вечно противоборствуют, но не думал, что стану вдруг свидетелем такого противостояния! И даже участником! – горячо, шепотом закончил он фразу: – Не думал, но стал!
– Не пугай ты нас, Чудила, – отмахнулся Мишка. – И так ведь страшно!
Шаги за стеллажами возникли сразу, трое ребят мигом обернулись.
– Ну как, молодые люди, сделали свое открытие? – спросил бледный и недоброжелательный Тюрин. – Нашли хоть что-нибудь из того, ради чего пошли на все эти ухищрения? Сенсацию свою нашли?
– Нашли, – ответила Юля.
– Да ну?
– А вот представьте себе, господин Тюрин. И нам будет принадлежать открытие этой тайны, а не вам.
– Какой еще тайны? – вдруг не на шутку всполошился архивариус.
– А такой – важной! Для всего города. Для истории!
– Я не понимаю…
– Разумеется! Потому что очень полезно читать архивы промышленников-земляков, а не консервировать их на годы. Поделом вам. – Она даже похлопала по листам дневников. – Это сокровище теперь наше.
Что-то вдруг случилось с лицом Валерия Вениаминовича Тюрина. Оно как-то странно исказилось. Мучительно! Точно его поймали с поличным, и теперь ему надо было любым способом вывернуться и улизнуть! А иначе – беда!
– О какой тайне вы говорите, девушка? – Он бледнел, зеленел, розовел и вновь бледнел. – О каком еще сокровище?! – Именно слово «сокровище» вызвало у него эту болезненную реакцию. – Уж не о том ли, которое якобы один из последних Мельниковых спрятал в подвалах завода? Ха!
Ребята переглянулись: о чем он говорил?
А Тюрин продолжал возмущаться:
– Все это глупости! Ерунда! Не было никакого сокровища. Мельниковых в революцию обобрали до нитки, а потом всех расстреляли. Так-то! Сокровище! Не было никакого сокровища! Не бы-ло! – выговорил он по слогам и заторопился прочь. – Какая ерунда! Небылицы! Чушь! Бред!
– О чем он? – поморщился Сомов.
– Странный человек, – пожала плечами Юля.
