Рождественский вечер должен был стать лучшим в жизни, а принес неожиданно жестокие страдания. Когда на следующее утро новость о разрыве помолвки стала известна тетушке Бет, та отреагировала весьма сдержано. Правда Бренсон едва ли мог думать о ее чувствах, когда собственная душа пылала в агонии. Впервые очутившись в таком состоянии, он не знал, что делать. Он метался между желанием пойти и молить ее о любви и желанием пустить себе пулю в лоб. Хорошо здравый рассудок и гордость удержали его и от того и от другого. Унижаться больше не имело смысла, а еще один скандал связанный с его презренной кончиной не переживет тетя Бет.
В общем, он уехал в Прагу. Время в пути дало возможность все обдумать, и шанс найти какое-то утешение. Но единственным утешением была выпивка, все другие средства были тщетны. Днем заботы на время давали забыться, но вечера были несносны и именно тогда стакан другой бренди приходил на выручку. Мысль, что все его женщины чувствовали подобное, когда он их бросал, тоже была малоприятной. Чувство раскаяния терзало душу. Он вспомнил их слезы, мольбы, унижения. Он вспомнил Жанин Д'Амарнье. Только теперь он понял, как жестоко с ней обошелся. И при первом же удобном случае решил написать ей письмо с извинениями за свой неожиданный отъезд и жестокосердие. Своего яда он испил достаточно, и скажите на милость, кем он был ему налит? Именно – восемнадцатилетней девчонкой, знающей о любви не больше, чем он до встречи с ней.
Она его не любит! Не любит. Его! Бренсона Уэлсэра, лорда Редингтона – мужчину, покорившего столько женщин, что и имен всех не припомнить! Судьба жестока. Это ее месть за все, что он натворил.
Да, именно месть. А значит заслуженно…
В Праге погода была отвратительна. Пребывание не доставляло удовольствия. Встреча с Партоном Грэмишем, тем самым офицером, состоялась в одном из ресторанов города и дала свои результаты. Тот был весьма почтен, что лорд Редингтон проделал такой далекий путь для встречи, хотя и не понимал, чем он может помочь. Поначалу разговор был весьма натянут. Темы перескакивали одна на другую, но толку было мало. Бренсон задавал довольно прямые вопросы, на которые ему явно не собирались давать ответы. Это удручало. Казалось капитан совсем не понимал, о чем хочет знать Бренсон.
Разочарованный, он уже собирался раскланяться, но тут уже по окончанию встречи капитан Грэмишем, невзначай заявил:
– Эта опиумная война, друг мой, одурманила многих. Сейчас на кону все. Но знаете где она идет ожесточеннее всего? Там в кулуарах за темными портьерами весьма солидных мест. Ваш батюшка и брат принадлежали к старейшему из них. И у некоторых его членов голова все еще весьма туманна. Вам стоит заглянуть туда. Может, там вы найдете ответы.
Капитан многозначительно глянул на Бренсона. В его взгляде без труда читалось, что он бы сказал больше, но скован служебными обязательствами.
Возвращаясь, Бренсон то и дело прокручивал в голове сказанное. Оно отвлекало от собственных переживаний и поняв, что возможно в этом густом тумане ему мелькает огонек надежды он помчался назад. Бренсон прекрасно понял, что Грэмишем намекал на клуб, членами которого, были отец и брат. Один из старейших в Лондоне «Олмакс» имел очень солидную репутацию, которой так дорожил отец. Принадлежать к этому обществу значило иметь влияние на многое. Это тебе не клуб «Путешественников» или «Любителей стейка». «Олмакс» – это нечто большее. Кроме прочего в «Олмаксе» влияние имели не только мужчины, но и дамы патронессы. Даже его мать, бывая в Лондоне, некогда принимала активное участие в клубной жизни. Но то дела прошлые. Ричард естественно пошел по стопам отца и был также принят в ряды, как наследник и почетный член с рекомендациями отца. А вот Бренсона туда никто никогда не приглашал. Вся его юность и зрелые годы прошли в Париже, там клубами называют места, где мужчины ищут не мужское общество, а женское. Когда же Бренсон бывал в Лондоне, время он проводил в менее консервативных местах. Как-никак он был джентльменом и состоятельным. Поэтому двери многих других клубов были для него открыты, «Олмакс» в те времена его не интересовал. Теперь же приоритеты надо поменять. Быть может, именно там удастся раскрыть причину столь внезапной позорной смерти брата. В любом уважаемом обществе может скрываться нечто неожиданное. И Бренсон надеялся ему повезет.
