Лука кивнул, соглашаясь, хотя интуитивно склонялся к даме. Жаль, что при посмертной трансформации пол не имел значения. Было бы значительно проще. Но тут не угадаешь — ни характер, ни темперамент, ни опыт. Никакой логики и взаимосвязи. Из Егора получился мощнейший король, младенцы на Рассохе встали валетами, а какой-нибудь армейский ветеран, у которого силищи при жизни было немеряно, мог встать слабенькой арахной. В сравнении — слабенькой.
— Не короли. Король, даже почти добитый, полз бы сам. Эти дали себя вести.
— Уже легче, — Марк похлопал рука об руку, наконец оставив содержимое кармана в покое, и стянул перчатки, демонстрируя настолько увесистую гирлянду печатей, что Лука уважительно присвистнул. — Вот и не шалите, — добавил Марк и спросил: — Ключ есть?
— Откуда бы? — отгавкнулся Лука и спросил у Егора: — Сделаешь?
Тот на споры размениваться не стал и дверь черного хода осторожно выдавил, перехватил за искореженные петли и поставил рядом.
Марк на демонстрацию не отреагировал никак, а просто скрылся внутри.
— А почему он не удивляется? — тихо спросила Настя. — Я когда поняла, что Егор разумный, еще часа два от шока отходила.
— Потому что это всего лишь подтверждение одной из множества теорий, Анастасия. Если бы вы продолжили образование — знали бы больше, — откликнулся Марк откуда-то из темноты холла. — Наверху точно никого?
Лука прошел через холл, взбежал по лестнице и заглянул в распахнутые двери. Везде было тихо, темно и чисто. Только в закутке, где когда-то Степан угощал пирогами и домашним вареньем, в центре стола стояли снятый с подставки чайник и грязная кружка. Лука потрогал чайник — тот остыл уже давно.
Внизу Марк стянул с головы вязаную шапочку и расстегнул простецкую темную куртку. Потом закурил. Когда огонь зажигалки резко высветил черты его лица, Луке вдруг подумалось — зря он считал Марка младше себя. Если тот и младше, то не больше чем на год или три. Просто из той породы людей, которые с двадцати и до шестидесяти выглядят одинаково. Настоящий возраст проглядывал в мелочах: в уверенности, с которой Марк раздавал команды, в резких, но скупых жестах, в твердой походке знающего себе цену человека.
— Подвальные двери тебе по силам… Егор? — Марк сделал паузу перед именем, то ли вспоминая, то ли непрозрачно намекая на свое отношение.
— Разомкни печати.
— А сам не можешь? — спокойно спросил Марк.
И тут Егор выдал одну из своих штучек: внезапно оказался рядом с Марком — никто и дернуться не успел, — аккуратно прихватил его за цепочку с жетоном и притянул к себе.
— Могу. Только это долго. У меня очень неловкие пальцы, — Егор демонстративно перехватил шнурок так, что он треснул и порвался. — Могу начертить лишнего, и умнику из Особого отдела придется исправлять.
— Объяснения приняты, — Марка ни смутить, ни испугать не удалось. Он все так же спокойно выдохнул Егору в лицо табачный дым, щелкнул ногтем по костяным пластинам и забрал свой жетон. — Не порть вещи.
Егор нарываться не стал — отошел. Почему он вдруг определил Марка в особисты, Лука спрашивать не стал. Но поверил. Сто к одному, что так оно и есть. Что мешало Марку быть отменным спецом по массовым захоронениям, иметь пару докторских степеней, но основной оклад получать не в полиции?
— Наверху никого, — коротко доложил Лука и выжидающе уставился на Марка.
Тот неторопливо прошел к лестнице, которая вела на подвальный этаж, и прислушался.
— Вроде тихо. Откуда вообще такая уверенность, что вставшие Павла здесь? Я ничего не слышу.
— Местный прозектор успел сказать, что у него там вставшие, и отключился, — сообщил Лука.
— Они там, — без эмоций подтвердил Егор. — Нужно торопиться. Будешь снимать печати?
— Пусть Лука снимает, у меня руки заняты, — Марк продемонстрировал сложную вязь сети, зажатую в кулаке. — Настя, девочка, ты бы отошла назад. Ну, или наоборот вперед выдвинься — так хоть умрешь с пользой.
— Ну и шуточки у вас, — обиделась Настя, но отошла от лестницы, хотя было видно — первой сунуть нос в подвал ей хочется.
— Кто здесь шутит? — Марк холодно улыбнулся. — Значит, так. Лука распечатывает, наш бронированный коллега выдавливает двери и входит первым. Живых там уже нет, полагаю, так что стесняться некого.
Лука согласно хмыкнул, не спеша просвещать, что именно упокойников чувствует Егор, как акула кровь. А раз так — то Инга там пока живее всех живых, и драться будет, как волчица у логова, потому что бежать ей уже некуда, да и незачем. И договориться может не выйти.
— А что потом? — шепотом спросила Настя.
— Потом? — Марк обернулся и пристально на нее посмотрел. — Потом будет очень много нудной бумажной работы, отчетов, описаний уникальной усольской аномалии и прочей возни. СПП восстановят через пару недель, будет кому для наследничков старушек поднимать.
— А мы?
— Какое слово емкое — «мы»... Мы, дорогая, будем заниматься открытием Павла — и теорией, и практикой. Бессмертье не дается задарма. Это ваш Егор такой везучий, остальным придется попотеть.
— Я не бессмертен.
