По спине начал течь холодный пот, хотя, казалось, приступ дурноты уже всю воду из тела выжал. В солнечном сплетении встал жесткий комок, и кольнуло сердце.
Только инфаркта ему сейчас не хватало!
Это помогло справиться с волной паники и начать медленно, но соображать.
Отдельные мысли давались проще, и Лука стал думать короткими предложениями. Словно телеграммы слал.
Во-первых, Инга осталась на двух ногах. Плохо. Во-вторых, на сложную трансформу ей понадобилась примерно минута. Тоже плохо. В-третьих, глаза у нее не изменились. Тлен его знает, почему. В четвертых, эта зараза «фонила» так, что вырубила Марка и почти вырубила его самого.
Все и по отдельности было отвратительно, а вместе — еще хуже.
Печать Марка он кинуть на Ингу успел. Надо доделать.
Лука, не дожидаясь пока его снова скрутит, захлопнул покрышку. Своего добавлять побоялся — уж больно ювелирными были схемы.
Сработало. Правда, не так, как ожидалось. Зато стало ясно, что если Инга и нежить, то внеранговая. И разумная.
Печать, которая попала ей в бедро — Лука малодушно порадовался, что не промахнулся даже в таком состоянии, — сначала расправилась ржавой паутиной, охватывая все тело, читая его, потом разом сжалась и расправилась еще раз, готовясь схлопнуться окончательно.
Принцип был хорош, Лука оценил мастерство: неважно, на кого заброшена сеть, на валета или на короля. Сама прочтет и сама нужную часть активирует. На короля, конечно, одной такой не хватило бы, а вот на даму или кого поменьше — вполне. Две пульсации, сжатие — и готово!
Но все пошло по плите. На форму с разумом и упокойницкими привычками Марк не рассчитывал.
Инга просто ухватила сеть и легким жестом смотала внутрь. Та посопротивлялась пару секунд, но с треском лопнула.
Покрышка в ладони рассыпалась песком.
Лука замер, сквозь вновь возникшую дурноту пытаясь понять, что хуже: безумная вставшая некромантка или она же, но разумная. Прах ее побери!
— Инга…
Настя, как хороший, но глупый человек, решила поговорить. Луку бы сейчас больше порадовало, будь она умной стервой, как офисные фурии. Те бы живо взяли красивые ноги в не менее красивые руки — и только б двери хлопнули. Но, похоже, не родилась еще та фея, которая Насте инстинкта самосохранения наколдует…
— Инга, не надо. Мы все знаем. Не надо никого трогать. Это Марк не специально тебя, от неожиданности…
Да-да, восемь пуль, и каждая — ну по чистой случайности. Чтоб этого Марка под плиту! Хотя все там будем, и в кратчайшие сроки. Пока Инга была живой хотя бы отчасти — с ней можно было договориться. Со вставшими точно не договариваются.
— Видишь, вот Егор. Он такой же, как ты...
Инга открыла рты — все три — и попыталась ответить. Рот на правом плече, на лице девочки, артикулировал быстро, но беззвучно. На левом мерно открывался и закрывался, точно у рыбы. А вот со своим собственным она не справилась, и вместо движения нижней челюсти назад откинулась разом половина головы. Лука с трудом удержался, чтобы не выблевать остаток желудка. Внутри распахнутого псевдо-рта натянулись какие-то пленки, и оттуда раздался свист — тонкий, точно от испорченного вентилятора.
В общем, разговора не вышло.
Инга захлопнула пасть обратно, но неровно, со смещением сантиметра на три, и стала точь-в-точь похожа на картину одного из этих модных художников, у которых не рисунки, а сплошные шары, кубы и прочая хрень. Потом вытянула вперед шею и наконец выдавила из себя:
— Ты.
Звук шел откуда-то из груди или даже ниже. Паршивый, дребезжащий. Верхние рты при этом оставались закрытыми, только лыбились. Значит, трансформа у нее вполне управляемая: захотела рот, вот и вырастила.
— Послушай, мы поможем... — начала Настя и замолчала. Кажется, до нее начало доходить: разговоры со вставшей некроманткой, которая затейливо пыталась себя прикончить, а потом получила четыре пули в голову — не лучший вариант.
И закончиться беседа может в любой момент.
Но Инге на Настю было класть с прибором, она смотрела на Егора. Пристально. У темных глаз отсутствовало выражение, но наклон головы транслировал остатки языка тела.
Инге было интересно.
Она чуть наклонилась, и костяные пластины разъехались теперь уже по всему корпусу, открывая темные щели. Там, под имитацией одежды, кожи, волос, таилось нечто черное, чему бы лучше никогда не вылезать.
— Что сделал Павел? С тобой? — спросил Егор.
Отвлекает, молодец. Все также на четвереньках Лука вернулся к двери и оперся на нее спиной. Тошнота вернулась. Раздражала, но хотя бы не мешала думать. Зато не давала ходить. Так что предстояло стать мозгом боевой операции, а не руками. Хотя мозг из него тоже не ахти.
Марк по-прежнему валялся на полу, лицом вниз. Вроде бы еще дышал.
Оттаскивать его из опасной зоны Настя не спешила. Просто сидела рядом на корточках, напряженно наблюдая за стоящими друг напротив друга мертвыми некромантами.
