«Фонил» огромный кусок кладбища — от аллеи и до ограды, метров сто в поперечнике.
Почти весь одиннадцатый участок.
А в центре этой гирлянды из могил сидела Настя, в ужасе прикрыв рот ладонями, чтобы не орать.
Настя прислушалась — было тихо, никаких посторонних звуков, точно клиентку действительно упокоило взрывом.
Надо было что-то делать: бежать в контору, вызывать полицию, звонить Луке.
Но в голове все кружилось, зрение вело себя странно, и предметы вокруг то и дело теряли фокусировку, начиная двоиться.
— Контузило, — прошептала Настя, но постаралась подняться на ноги.
Ее сразу занесло влево, и она едва разминулась уже пострадавшим плечом с высокой оградой. Ухватившись за стальной прут, Настя выпрямилась.
Следовало выбираться из аномалии и звать на помощь.
А ведь, до кучи, где-то рядом ходит тот, кто все это заварил. Тот, кто толкнул ее в могилу.
В первую очередь Настя подумала на охранника — подходящий кандидат в злодеи: решил прикрыть свои отлучки, скинув свидетеля клиенту. Идиот. За дисциплинарное нарушение максимум бы уволили, а тут катастрофой в масштабах города пахнет. И еще остается открытым вопрос: что из аномалии полезет? А главное — как скоро?
Ни на университетском курсе, ни на работе про такие последствия взрыва составов не рассказывали. Хотя клиентка еще до того, как все началось, что-то чуяла...
Настя еще раз осмотрелась: свечение гаснуть не думало, интенсивность не падала, а кажется, даже возрастала. Хорошо хоть тварь, еще час назад бывшая безобидным телом бабушки-филолога, выкопаться не пыталась.
Дождь прекратился, ветер стих.
За оградой проехала припозднившаяся легковушка. Водитель притормозил, заметив зеленоватый свет, а потом так дал по газам, что машину занесло. Резко выправившись, автомобиль с визгом и пробуксовками скрылся.
Если повезет, этот пугливый вызовет полицию. Но везение сегодня в отпуске…
Настя отлепилась от спасительной оградки и сделала шаг вперед. Нужно как-то добраться до телефона. Контора отпадала: если на нее действительно напал охранник, то явиться к нему с просьбой «дяденька, мне только позвонить» — опрометчиво. Есть шансы сразу упокоиться, благо, тут кладбище — везде зарыть можно.
Значит, нужно идти к воротам. Далеко, но иначе никак. Периметр кладбищенской ограды ночью под усилением — не подлезешь и не перепрыгнешь. Зато и неучтенный клиент паркуром тоже не займется.
Зашелестело за спиной, но обернуться Настя не успела.
Внезапно под больную руку ей поднырнул кто-то большой, насквозь мокрый, пахнущий листьями и землей.
Дернул вперед и потащил.
Плечо сразу отозвалось тупой пульсирующей болью, в голове помутилось, затошнило. Не пойми кто волок Настю настолько быстро, что рассмотреть его никак не получалось. Они на скорости миновали фонящий участок, и вокруг сомкнулась непроглядная осенняя темнота. Ноги у Насти заплетались, она попыталась притормозить, но спутник что-то буркнул и сильнее взвалил ее на себя.
— Погоди, давай к воротам. У меня телефон сел. Полицию… — Настя попробовала отпихнуть от себя благодетеля.
С тем же успехом она могла пихать мраморный монумент: ее лишь еще сильнее завалили на спину, в жесткой рифленой куртке, и опять поволокли. Правда, вектор направления сменили — теперь тащили к воротам.
Мозг включался медленно: с опозданием, но все же заработал инстинкт самосохранения. Так быстро тащить и при этом даже не сбиваться с дыхания — это из области романтических фантазий. А есть ли оно вообще, это дыхание? Может, вторая форма?
Настя попыталась вырвать руку из хватки, но ничего не вышло. Пнуть похитителя, извернувшись, тоже не получилось: он просто перехватил ее поперек пояса и закинул на плечо, как пещерную женщину. И все это молча, не реагируя на сопротивление.
Настя замерла, повиснув кулем с мукой, и приложила ладони к широкой спине. Пальцы нащупали вовсе не кожаную куртку, а плотные сегменты костяных пластин. Угадала.
Ее спаситель потому и не запыхался — не дышал.
Вторая форма. Теперь орать Настя уже не стеснялась, но тот, кто ее нес, не обратил на крики внимания, как до этого проигнорировал все попытки вырваться.
Странным было и направление. Любой поднятый тащил бы добычу к себе в могилу, это у них на уровне инстинкта вбито: поймал — неси в нору, крышкой закрой и грейся. Отогреешься — задушишь. Крови вторая форма не любила, брезговала, а теплу вот завидовала. До смерти. Но стоило поднятому осознать, что отогревается он только снаружи, а холод внутри остается — все, готовь второй гроб, Дездемона. Либо душил, либо ломал шею.
Но Настя была готова поклясться — ее несли к воротам, не вглубь, а с внутренним компасом у нее всегда был порядок. Показалась кирпичная кладка у колонки, которая стояла на входе. Пятно от проникающего через ограду света фонарей.
Внезапно похититель затормозил, замешкался, поудобнее перехватил, сжав уж совсем немилосердно, так что в глазах почернело, и дернул куда-то вверх.
