– И как же ты дорогу найдешь?
– Очень просто – позвоню по ноль-два, объясню, что стою возле «Спартака», пусть укажут направление.
– Действительно, – согласился Артем.
Сережа был прав – гадюшник следовало бы ликвидировать. Принявший порцию неведомой дряни панк был просто отвратителен. Это признала бы даже Ика.
Весь вопрос – успеет ли она увести своего ненаглядного до приезда бригады. А что Сережа приведет сюда целый милицейский полк, или что там у них, Артем не сомневался. Тем более, что на дискотеке вряд ли у ментов был серьезный улов, зато здесь они выполнят годовой план по наркоманам.
– Дай-ка сюда телефон этой самой Аллы Константиновны, – Артем протянул руку. – Как эту родственницу зовут? Леля?
– Леля. И она на самом деле родственница не Андреевой мамы, а той ее подруги, у которой золото сперли.
Оборот Сережи Артема немного обрадовал – значит, не больно он верит, что это сделал панк. Иначе так бы и сказал – «у которой Андрей золото спер».
Достав из кармана бумажку, Сережа отдал ее Артему.
– Слушай, – как-то нерешительно сказал Артем, – не надо бы… Если они Андрея заметут… ну, понимаешь…
Он хотел сказать, что Ика может не выполнить задания, что Андрей, как равноправный член наширявшейся компании, угодит в ментовку, а утром там кто-нибудь начнет разбираться с сигналом из «скорой» насчет подозрительного суицида, и все подвиги панка увяжутся в один узелок. Что он из цирка вылетит – это однозначно. Гаврилову хватит на конюшне патентованных алкоголичек и беременных, наркомана он там не потерпит. И дальнейшая судьба несуразного панка будет не то что туманна, а очень даже неприятна…
– Понял, – ответил Сережа. – У меня дружок после Афгана в таком вот бардаке сгинул. Ты, надеюсь, тоже понял?
И, не дождавшись ответа, развернулся, побежал, нацелился на телефонную будку возле кино…
Понятно, думал Артем, понятно, понятно, понятно… Толковать с бывшим десантником о слюнтяйской гуманности было бы сейчас нелепо. Вот он уже в будке, вот он набирает короткий номер, вот он уже ведет переговоры… и что-то больно долго там общается… уж не напоролся ли сразу на того сослуживца? Нет, такого быть не должно, думал Артем, трубку сперва возьмет дежурный, потом Сережу еще будут посылать по разным инстанциям, потом выяснится, что запланированный налет на дискотеку ментовка провела и на сегодня с нее хватит.
Но с тем же успехом мог найтись там кто-то неглупый и с инициативой.
Более того – облеченный минимальной властью. И через четверть часа тут начнется настоящий шмон.
Артем попытался сосредоточиться.
Он мог сейчас прийти на помощь Ике и вывести оттуда панка силком. Ну и что он будет делать посреди ночного города с невменяемым панком?
Сережа в будке, очевидно, получил инструкции. Он вышел, помахал издали Артему рукой – мол, полный порядок! – и кинулся наперерез свободному такси.
Артема это вовсе не обрадовало.
Что же получается?
Перепуганный странным интересом к себе со стороны матери своей подружки панк удирает в чужой город. Интерес действительно серьезный, поскольку скуповатая для родной дочери женщина заваливает парня подарками. И для чего-то с ним регулярно фотографируется. Может у любительницы бриллиантов проснуться в груди девичья сентиментальность? Может эта странная посетительница гостиниц, где водятся интуристы, и добытчица каких-то засекреченных денег носить с собой фотографию желанного мальчика и тосковать над ней?
Стоп, сказал себе Артем, чтобы тосковать, достаточно видеть на снимке его рожу, а своя собственная тут ни при чем! А раздобыть фотографию парня, когда дружишь с его матерью, несложно. Сложнее регулярно затаскивать его в фотоателье…
Надо спросить у Ики, где все эти фотографии, сообразил он, не завела же ее мама для них особый альбом!
И надо позвонить домой к Алексу – узнать, нашла ли Светка то письмо от Байданова, которое испортило старику настроение. Если бы все ограничилось его плохим настроением, то и проблемы бы не было. Но пришел непонятно кто и напоил Алекса снотворным. И утащил с перепугу пустые упаковки.
Если тот человек вкатил художнику лошадиную дозу снотворного по причинам, не имеющим отношения к панку, то уже станет чуть полегче. Если же из письма можно будет понять, что это именно за причины, то станет совсем неплохо.
Артему очень не хотелось, чтобы со снотворным химичил панк.
Но в первую очередь ему следовало самому поговорить с той Лелей, которая ждала к позднему ужину Аллу Константиновну. То, что мама панка пропала бесследно, тоже осложняло ситуацию.
Артем чувствовал, что странное поведение Икиной мамы, которую звали, кажется, Лида («тетя Лида» – так, вроде бы, сказал панк?) как-то через панка связано и с Алексом, и с исчезновением его матери. Одна возможная ниточка, которая протянулась между всеми ими, – это украденное золото.
Допустим, золота никто не крал. Что же тогда заставило Лиду погнать Аллу Константиновну в чужой город за сыном? Неужели она действительно до такой степени помешалась, что любой ценой хочет выйти замуж за панка?
Артем не видел пока в этой истории ни складу, ни ладу.
