Тогда что же это было?
Знамение свыше?
Из Лиозно выехали на трех фурах. Егоров, Настя, Стефанович, Левченко, Леонтий Рогожкин, Рашпиль и молодой, глазастый, похожий на выпускника бурсы, Коля Синичкин. Просился и Шушкевич - терся около фур, обиженно опускал глаза, но бригадир не взял его с собой - опасался осечки, того, что Шушкевич в нужный момент дрогнет, он даже не сказал Шушкевичу, куда и зачем они едут.
Вооружились. С таким расчетом, чтобы у каждого был ствол: автомат, на который имелись документы, три помповых ружья, также с выправленными на них разрешениями - ружья считались охотничьими и к ним не могла привязаться ни одна милиция, и два пистолета - естественно, под полой, их пришлось убрать в тайники.
Груз незначительный, по мелочи - из того, что нашлось в Белоруссии и требовалось в России.
Шли быстро, на хорошей скорости, в результате и глазом, как говорится, моргнуть не успели, как впереди уже замаячила Москва.
- Москва - это ещё не Россия, - вздохнул Левченко. Он ехал со Стефановичем в главной машине. - Хотя, надо отдать должное, тут крепкий хозяин сидит.
- Россия перед Москвой - голая задница, прикрытая одной полусопревшей заплатой. И та на голое тело наложена, пришита нитками через край, - сказал Стефанович. - Когда-нибудь Россия Москву на вилы поднимет, вот увидишь. За то, что слишком разжирела за счет России и приоделась уж очень дюже - в бархатный кафтан с собольим воротником. Слишком велика разница между периферией и столицей.
- Где вы нашли своего напарника? - спросил Левченко.
- От Минского шоссе по объездной дороге направо, - нехотя пояснил Стефанович. - В лесном овраге.
- И со мной так же поступили. От Минского шоссе по объездной бетонке направо. Только меня не в овраг затащили, а оставили в лесу, среди деревьев, будто волка. Если бы на меня случайно не наткнулись бомжата, собирающие грибы, гнил бы я в лесу, непохороненный, может быть, и сейчас. У Левченко дернулось одно подглазье, он отвернулся.
Впрочем, сам виноват - не надо было затевать этот разговор. Интересно, где сейчас бомжата? Где перемогают зимние холода, в какой собачьей конуре скрываются? Или же от зимы, от холодов они уехали на юг, в тепло? Бомжата могли отправиться, например, в Киев, к тетке одного из них. У кого конкретно тетка жила в Киеве, Левченко уже не помнил. Кажется, у Петьки... Или у Витьки? Нет, все-таки у Петьки...
Бомжат надо обязательно попытаться найти. Приволочь им продуктов, дать денег, может, купить что-нибудь из одежды...
Фуры поставили под разгрузку, Стефанович приказал своим подопечным, Рашпилю и Синичкину, наблюдать за тем, как будут опустошаться трюмы огромных сухопутных вагонов на резиновом ходу, ставить галочки в бумажках и помечать на полях росписью, что из товаров принято, а сам с Егоровым, Леонтием Рогожкиным и Левченко отправился в город. С собой взяли два пистолета.
Вдогонку за ними кинулась бледная, с крепко стиснутыми кулаками, будто комсомолка двадцатых годов, протестующая против социальной несправедливости, Настя.
- Меня тоже возьмите!
Отвернув голову, чтобы Настя не видела его лица, Стефанович сморщился. Женское дело - варить в дороге супы, петь песни, радовать мужской взор, рассказывать что-нибудь увлекательное, резать колбасу, потрошить селедку, но никак не держать в руках оружие.
- Настя, - пробормотал Стефанович смятенно.
- Я уже двадцать два года Настя. Возьмите, иначе обижусь.
- Настя!
- Я хочу посмотреть этим ублюдкам в глаза!
- Это ничего не даст.
Губы у Насти задрожали, и Стефанович аккуратно, почти не прикасаясь, обнял её рукой за плечо. Она развернулась, ткнулась было головою ему в грудь, готовая разреветься, но в следующую минуту резко выпрямилась, глянула гневно на Стефановича.
- Тогда зачем я сюда ехала, спрашивается?
- Мы собираемся, Настя, всего-навсего в разведку - узнать, где эти подонки находятся, что с ними? Вдруг их уже приголубили и пустили ногами вперед в прорубь поплавать в какой-нибудь Яузе или Десне. Проведем разведку и вернемся. А потом уже будем решать, как проводить операцию возмездия.
Звучное сочетание слов "операция возмездия" Стефанович услышал как-то от своего приятеля-"афганца", и оно очень понравилось ему. Теперь вот удачно ввернул в разговор.
Конечно же, Стефанович говорил неправду, но неправду эту старался сделать убедительной, облачить её в искренние, доходчивые слова, чтобы Настя поверила. Дескать, они только появятся в районе, где живет Каукалов, разведают, на месте ли он, а потом все вместе назначат дату расплаты.
И Настя поверила Стефановичу, устало отстранилась от него и произнесла коротко:
- Хорошо.
В город уехали вчетвером. Поплутав немного, все же отыскали панельную девятиэтажку Каукалова. Левченко потыкал пальцем в плохонькое, отпечатанное на слабом ксероксе изображение, произнес с дрожью в голосе:
- Неужто, гад, я до тебя не доберусь? А?
