- А то вчера вы, как мне сказала Олечка Николаевна, покалечили известного спортсмена...
У Каукалова от этих слов даже перехватило дыхание, лицо сделалось серым.
- А Ольга Николаевна откуда узнала об этом?
- Из оперативной сводки. Ей же каждый день на стол кладут сводку.
- Но там же моя фамилия не указана...
- Олечка Николаевна - женщина умная, она тебя вычислила.
Каукалов с досадой покрутил головой: если вычислила Ольга Николаевна, то могут вычислить и другие. Дышать стало совсем нечем.
- Надеюсь, он остался живой? - кое-как справившись с собой, спросил Каукалов.
- Пока живой, - старик Арнаутов хмыкнул. - Вы ему голову отрезали почти наполовину...
Владельца нынешней "шестерки" Каукалову удалось придушить без особых приключений, тот даже не пикнул, умер тихо, без всякого сопротивления. Был он худой, носатый, большеухий, с кадыком, оттягивающим кожу на шее слишком уж велик был кадык, размером напоминал мужской кулак. Каукалов как поддел сталькой этот кирпич, так и не отпустил до тех пор, пока не разрезал его.
Аронов вытащил из кармана нож, хотел было пырнуть заморыша-водителя, но Каукалов, стягивая петлю на кадыке, просипел напарнику:
- Не надо! Кровью сиденье испачкаешь! - Затем зло округлил рот: Сколько раз говорил тебе: кастет надо иметь, кастет!
- Не могу купить, - пожаловался Аронов, отодвигаясь от дергающегося водителя, - негде.
- Не могу, не могу, - передразнил его Каукалов, выдернул стальку из разрезанного горла водителя, затем, привычно ухватившись за воротник потертой замшевой куртки с широкими отворотами, в которую был одет водитель, резким движением натянул её мертвецу на голову.
На следующий день, к вечеру, уже в серых мокротных сумерках - с неба с самого утра падала, не останавливаясь ни на минуту, какая-то липкая, похожая на туман, морось, природа сделалась угрюмой, набрякла холодом и этой пронизывающей, оседающей в костях мокретью, и угрюмость природы незамедлительно передавалась людям, - к боксу старика Арнаутова незнакомые ребята пригнали пахнущую свежим лаком милицейскую "канарейку".
Ключи сунули Арнаутову прямо в ладонь:
- Пользуйся, дед! - Через минуту бравые хлопцы исчезли без следа, словно их и не было совсем.
Каукалов с Ароновым уже находились в гараже, - так было договорено, старик перекинул ключи от "канарейки" Каукалову:
- Загоняй в помещение!
Опасливо поглядев в одну сторону, потом в другую, Каукалов загнал машину в бокс. Потер с озадаченным видом подбородок, потом щеку - казалось, к лицу прилипла противная влажная паутина, но никакой паутины не было, дернул старика Арнаутова за рукав.
- А ничего, что все происходит на виду? - Каукалов потыкал рукой в соседние боксы. - Все видят, что в гараже у вас бывают разные машины. Сейчас вот - милицейская "канарейка"...
- Ну и что? - Арнаутов легкомысленно улыбнулся.
- Заложат ведь!
- Не заложат. Все здешние гаражи вместе с владельцами вот где находятся! - Арнаутов сжал руку в кулак, показал Каукалову. - Понял, где?
- И все равно... - Каукалов поерзал плечами. - Неуютно как-то себя чувствуешь. А вдруг!
- Исключено! - решительно отсек сомнения старик Арнаутов и на манер легендарного Чапая рассек воздух рукой.
Вскоре из гаража вышли два подтянутых, щеголевато одетых милиционера в ладно сидящей форме, смущенно посмотрели друг на друга, после чего Арнаутов, обращаясь к Илюшке, одобрительно вздернул большой палец правой руки, потыкал им воздух:
- Во как выглядишь, еврейчик! На пять с плюсом! Настоящий мент! Никогда не думал, что тебе так здорово может идти милицейская форма!
Аронов глянул на старика Арнаутова, поклонился ему, потом перевел взгляд на Каукалова:
- Тебе, Жека, это самое... Тебе тоже здорово идет.
Через пятнадцать минут в боксе появилась Ольга Николаевна, изящная, пахнущая хорошими духами, в строгом синем костюме, похожая на очаровательную конгрессменшу либо манекенщицу из американского фильма, критически оглядела Каукалова и, щелкнув замком сумочки, достала сигареты. На Аронова она даже не посмотрела, словно того и не существовало.
Прикурив от услужливо поднесенной стариком Арнаутовым спички, пустила струю дыма в лицо Каукалову и произнесла спокойно и иронично:
- Ну что ж... Очень даже ничего, - снова пустила дым в лицо Каукалову. - Собственно, кое-кого я уже видела в милицейской форме...
Каукалов, вспомнив, как стоял перед ней, босой, на холодном синтетическом ковре, в мятом обмундировании, неожиданно стыдливо потупил голову.
Ольга Николаевна вторично щелкнула сумочкой, достала оттуда два красных, с разлапистыми гербами, удостоверения, протянула их Каукалову.
