Минут через сорок, проехав Голицино и ещё несколько деревень, рассеченных трассой пополам, Каукалов развернулся и прижал машину к обочине. Вылез наружу.
- Выходи! - скомандовал напарнику. - Воздухом подышим!
Аронов с трудом выбрался из "жигулей" - засиделся в тесной машине, колени ныли, словно больной зуб, в ушах звенело.
- В природе что-то происходит, - пожаловался он, - кости здорово ломит. Как у старика.
- Это к зиме. К зиме кости у всех ломит, и у старых, и у молодых. Каукалов с хрустом потянулся, проводил взглядом несколько громоздких длинных фур, тесной колонной унесшихся к Москве. Шли фуры кучно, почти впритык друг к другу, будто привязанные. Каукалов невольно крякнул: - М-да, не разбить!
- Скоро кости ломить будет не только к зиме. - Аронов, как и его напарник, потянулся, застонал. Каукалов на ароновский стон не обратил внимания - наблюдал за движением.
Они простояли минут тридцать, фуры проезжали мимо них часто. Было много машин австрийских, итальянских, югославских, польских, были и из СНГ, - больше всего из Белоруссии, - но ни одной одинокой машины. Наученные горьким опытом, водители держались очень тесно - всем было известно, что по России ехать особенно опасно.
- Следуем дальше, - сказал Каукалов, садясь в машину.
Развернулся в потоке, подрезав носы сразу двум старым колхозным ЗИЛам, резко надавил на педаль газа, "жигуленок" лишь зачихал, зафыркал возмущенно, будто коняга, огретый кнутом: по встречной полосе, включив дальний свет, Каукалов обошел десятка три машин и вновь влился в поток.
Поиск одинокой, отбившейся от каравана фуры продолжался. Впрочем, не всякая фура подходила Каукалову - на этот счет у него имелись строгие инструкции, - машины, набитые мешками с солью или ящиками с сахаром-рафинадом, не годились, этот товар было трудно сбывать, да и доходы он приносил крохотные, нужны были фуры, груженные электроникой, бытовой техникой, кожей, обувью, одеждой.
Армен Шахбазов был низеньким седым человеком с крупной головой, короткой ершистой прической и горбатым, будто бы переломленным посредине носом.
Ровно в одиннадцать ноль-ноль он появился у старика Арнаутова - тот открыл дверь сразу же, на первое хрипловатое дреньканье старого звонка, и это Шахбазову не понравилось:
- Что-то ты, дед, технику безопасности совсем не соблюдаешь. Надо тысячу раз проверить, кто пришел, убедиться, что появился гость званый, а не незваный, и уж потом открывать, а ты с бухты-барахты, сразу - бац! Как пьяный русский мужик - вся душа нараспашку... Так, дед, не годится, назидательно и одновременно удрученно произнес Шахбазов, голос у него, словно бы не выдержав напряжения, сорвался на писк.
- А-а! - махнул рукой Арнаутов. - Кому я, такой старый, нужен? Да потом я же знаю: в одиннадцать ноль-ноль будешь ты, и больше никто. А ты, если что, любому зверю горло перекусишь.
- Все равно, дед, береженого бог бережет.
Старик Арнаутов провел гостя на кухню, спросил:
- Может, выпьешь?
Шахбазов отказался. Тогда Арнаутов достал из газеты, лежавшей на столе, две фотокарточки, которые рано утром ему передала Ольга Николаевна, придвинул к гостю. Тот глянул на снимки мельком:
- Что, напортачили ребята? Жуликами оказались?
- Хуже. Засыпались.
- Та-ак, - озабоченно протянул Шахбазов, - действительно, лучше бы жуликами оказались. - Он вгляделся в снимки внимательнее. - Значит, кукуют голубки в данный момент в капэзэ?
- В СИЗО. Завтра в шестнадцать ноль-ноль их повезут в Бутырку. Они ещё не раскололись, - подчеркнул он. - А в Бутырке расколются, там спецы по этой части - крупные. Если не мытьем возьмут, так катаньем. А нам не надо, чтобы эти хлопчики раскололись. - Арнаутов постучал ногтем по одной из фотографий. - Выдать они могут очень многих. В том числе и меня. А это, Армен, сам понимаешь, чем пахнет.
Шахбазов молча наклонил голову. На фотоснимках были изображены два паренька, оба молодые, лет по двадцать, один - фасонистый, с модной стрижкой и надменным взглядом светлых, широко расставленных глаз, другой попроще, скуластый, похожий на упрямого татарчонка, с плотно сжатым ртом и небольшим костистым подбородком.
- Если вместе с ними я уберу и ментов-перевозчиков, нареканий с твоей стороны не будет?
- Думаю, нарекания будут. Сам понимаешь - не от меня.
- Конечно, я постараюсь, чтобы менты уцелели, но жизнь - штука такая... - Шахбазов рассмеялся, развел руки в стороны, - в ней всякое бывает...
- Перевозить будут, думаю, даже не в "воронке", а в обычном "уазике". Кое-кто из наших друзей, работающих в милиции... - Арнаутов деликатно покашлял в кулак, потом не выдержал и рассмеялся, - в общем, друзья наши постараются, чтобы "воронок" со стальными решетками не пришел в отделение. А раз "воронок" не придет, то лохов этих будут перевозить своими силами. Ах, лохи, лохи... - Старик взглянул на фотоснимки, сожалеючи качнул головой. - Что же вы наделали, лохи? - Лицо Арнаутова расстроенно размякло, уголки губ сползли вниз, он дотронулся пальцами до рта, попытался поправить, не получилось.
