- Следом? - вновь спросил водитель.
- Следом, - ответил Аронов, чувствуя внутри нехороший холодок. Его охватило беспокойство.
Метров через двадцать дорожка сузилась ещё более, ехать по ней стало опасно, и Каукалов, предупреждающе мигнул красными огнями тормоза, остановился. КамАЗ тоже остановился.
- Ну и местечко вы себе выбрали! - мотнул головой водитель, нервно хихикнул. - Ни за что не догадаешься, что вы здесь находитесь!
Повернулся в одну сторону, стараясь разглядеть какое-нибудь строение, где могла разместиться милицейская контора по борьбе с наркотиками, ничего, повернулся в другую - тоже ничего.
- Да, - произнес он одобрительно, - хорошо замаскировались! Даже из космоса не засечь!
- Служба такая, - неопределенно произнес Аронов и, увидев, что Каукалов выбирается из "канарейки", скомандовал: - Выходим!
- С документами? - неожиданно глуповато спросил Левченко, хотя впечатление глупого не производил.
- Естественно.
Водитель досадливо крякнул, достал из-за щитка, расположенного над головой, дермантиновую папку с бумагами и выпрыгнул из кабины.
А минут через десять ему стало ясно, что взяли его никакие не милиционеры, а обычные рэкетиры-разбойники, и Левченко едва не заплакал от обиды, от того, что в Москве, к которой он стремился, как к единственной заступнице в это страшное, мутное время, его достали - в других местах никак не могли достать, а здесь достали. Он все-таки не выдержал и заплакал.
- Чего плачешь, дурак? - холодно и жестко спросил его Каукалов, ткнул в подбородок стволом пистолета. - Мы убивать тебя не будем...
Левченко продолжал плакать - злые, горячие слезы ползли по лицу, ошпаривали щеки, тело безвольно тряслось. Каукалов подтащил водителя к березе, стянул веревкой запястья, привязал к стволу. Проверил, крепкий ли узел. Узел был крепким, но Каукалов этим не удовлетворился, обмотал веревкой тело Левченко, притянул к стволу, сделал один узел, потом второй, за вторым третий.
- Отпустите меня, я же вам ничего не сделал, - плакал, кривился лицом Левченко, не в силах унять крупную нервную дрожь, будто током пробивающую его тело.
- Потому и не отпускаем, что ничего не сделал, - равнодушно проговорил Каукалов, проверяя узлы на прочность. - Если бы что-то сделал отпустили бы... - он усмехнулся, - с этого света на тот. С путевым листом, засунутым в задницу.
- Я же здесь погибну. Замерзну-у-у...
- Не погибнешь, - ледяным тоном произнес Каукалов, хотя точно знал, что шансов распутаться и выйти к людям у Левченко нет, - не ты первый, не ты последний.
- Я же замерзну ночью...
- Не замерзнешь. Тебя скоро найдут, - пообещал Каукалов, запустил руку в карман куртки водителя, выгреб оттуда ключи. В руки ему также попала аккуратно сложенная вчетверо бумажка синевато-серого цвета с изображением крепостных башен - пятьдесят тысяч рублей. Каукалов перекинул бумажку напарнику: - Держи! Гонорары - по твоей части.
- Сволочи! - бессильно выругался Левченко, дернулся, пытаясь освободить руки.
Каукалов поддел стволом пистолета подбородок водителя и с холодным интересом посмотрел на него. Качнул головой из стороны в сторону.
- Не на-до!
И столько было сокрыто в его голосе беспощадной ярости, жестокости, зла, что Левченко захлебнулся слезами и в следующий миг стих - понял, что этот страшный человек пристрелит его, не задумываясь.
Каукалов убрал пистолет в кобуру, подхватил лежавшую на земле папку с документами, кивнул напарнику:
- Пошли!
Покорно закинув автомат за плечо, Аронов отозвался коротким грустным эхом:
- Пошли!
Лицо у него было расстроенным, вытянутым, как у этого неудачливого шофера.
Каукалов раскрыл путевой лист и вслух прочитал: "Левченко В.К.", подумал о том, что водителя, скорее всего, зовут Владимиром либо Валерием, а по отчеству он - Константинович, хотя плевать как зовут... Каукалов поглядел на расстроенное лицо Аронова, понял, что тот переживает, представляя себя в шкуре этого бедолаги.
Уходя, Аронов оглянулся на вытянутого вдоль березового ствола, застывшего в болезненном онемении Левченко, наткнулся на его ненавидящий горящий взгляд и поспешно отвернулся. Поежился, будто за воротник ему попала холодная вода: вспомнил, как водитель старался разговорить его по дороге. Каукалов шел, не оглядываясь, - ему было наплевать на Левченко. Приблизились к КамАЗу.
- "Канарейку" без меня отогнать к деду Арнаутову сможешь?
Аронов отрицательно тряхнул головой:
- У меня же нет прав.
- Ах, Илюха! - досадливо поморщился Каукалов. - Давно бы купил себя права. Сейчас это делается с легкостью необыкновенной. Совковые времена, слава те, прошли. Ладно, жди меня здесь, минут через десять вернусь, - он сел в "жигули", аккуратно, по травянистой косине объехал фуру, занявшую узкую дорожку целиком, и укатил.
